— Мне, честно говоря, даже слушать стало страшно, — признался Алексей Второй.

— А дальше начались массовые репрессии и расстрелы антисоветских элементов, — продолжил я. — Миллионы людей были выселены в необустроенные места, потому что они были зажиточными крестьянами и в их хозяйствах было по одной или по две лошади. Создали Главное управление лагерей, ГУЛАГ и стали отправлять туда всех, кто был шибко грамотен, кто был дворянином, кто был красным командиром, но имел собственное мнение.

— Но так не может же быть, — протестовал ЕИВ.

— Ещё как может, — сказал я. — Ваш папенька тоже не гнушался отправкой революционеров на каторгу.

— А вы посчитайте, сколько революционеров было отправлено на каторгу нами и сравните со своим цифрами, — возразил Алексей Второй. — Я сравнил и сравнение получается чудовищным.

— И вы тоже это поняли, а в моё время было много людей, которые считали, что мало расстреливали и мало гнобили в концлагерях, — продолжил я рассказ. — Такую страну, как СССР, изолировали от всего мира, но советское правительство ограбило все монастыри и музеи и за национальные богатства американцы построили нам сотни заводов и электростанций. Как говорил Карл Маркс, нет таких преступлений, на которые пойдёт буржуазия, если у неё будет десять процентов прибыли. В СССР распевали песни: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем», а мировые буржуи направляли к нам заводы в сборе и готовили материальную базу для мировой революции. Я не буду говорить про политику, но СССР стал союзником фашистской Германии, поздравлял её с победой над Польшей и над Францией, но в 1941 году сам подвергся нападению своего верного друга. Нападение было внезапным, хотя все его ожидали день и ночь. И армия не стала воевать за советскую власть. Разбежалась, сдалась в плен. За пять месяцев немцы дошли до Москвы. Как в тех стихах:

К войне готовы день и ночь,

Врага пускаем до столицы.

Потом, конечно, разобьём,

Но цену знают очевидцы.

Москву не сдали, но потом четыре года отвоёвывали свою территорию и полгода рвались к Берлину, который взяли, обильно полив русской кровью всю Европу. И через двадцать пять лет после этого я прибыл к вам. Оглядевшись и поняв, что всё у вас идёт так же, как шло у нас, я поклялся, что уберегу нашу Россию от заразы коммунизма и буду способствовать тому, чтобы она стала мировой державой первого порядка и кое-что, вроде бы, мне удалось. С 1915 года войн у нас больше не было, но что-то в стране не так, Какой-то тормоз останавливает поступательное движение вперёд.

— Вы правы, — согласился со мной Алексей Второй, — но вы пока не в состоянии включиться в нашу политику. Чем я могу вам помочь?

— Мне даже Господь Бог не поможет, — сказал я. — Время никто не остановит и не заставит идти быстрее, чем это положено. Меня определяют в кадетский корпус, где я буду делать вид, что учу то, что мне давно известно и что я могу отчеканить назубок среди ночи.

— Я смогу вам помочь, — сказал мой собеседник. — Год проучитесь в кадетском корпусе, затем сдадите экстерном экзамены за военное училище, я присвою вам чин подпоручика и назначу флигель-адъютантом цесаревича Николая Алексеевича. Поможете воспитать моего наследника и будете моим советником по особо важным вопросам. Как вам такое предложение?

В это время в комнату вошёл мальчик примерно моего нынешнего возраста и бросился с объятиями к своему отцу. Устроившись в ногах у ЕИВ, он спросил:

— Папенька, а это кто?

— Это Ангел, — сказал ЕИВ, — и скоро он будет твоим учителем? Ты согласен?

Мальчик внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Согласен!

— Ну иди, сынок, нам нужно закончить разговор, — и ЕИВ погладил сына по голове.