|
Я предполагал, что весь Советский Союз распадётся. Новая революция приведёт к власти нового Сталина и снова польётся невинная кровь. Так вот, в прошлой жизни я сделал всё, чтобы этого не было, а нынешняя жизнь скоро может оказаться такой же, как и наша первая жизнь. Наша страна обречена на распад и на массовые репрессии всех несогласных с властью людей. Это как карма и кара, как ты говорил. И ты мне нужен для больших дел. И учти. Ещё один грабёж и ни тебе, ни твоим подельникам пощады не будет. Ты же хотел быть в завязке? Выбирай. Если тебе трудно решить, то мы тебе поможем, останешься сиротой. Работу тебе или вам я найду, но, если кто-то попробует нарушить закон, пусть не говорит, что его не предупреждали. Я всё понятно объяснил?
— Понятно, — сказал Крысяков. — Сейчас ребятам скажу. Посмотрим, что они ответят. Сидевшая в углу у двери компания вряд ли слышала весь разговор, но чувствовала, что люди пришли серьёзные и руки у них не дрогнут, а бугор что-то уж больно мирно разговаривает с пришедшим молодчиком. — Так, ребята, — сказал Крысяков, — с сегодняшнего дня мы в завязке. Работаем на бугра, — он указал на меня, — правила я объясню, возможно, что можем стать нормальными людьми. — Это как? — спросил верзила. — Хочешь, чтобы городовой перед тобой тянулся и честь отдавал? — спросил его Крысяков. — Конечно хочу, — заулыбался верзила. — Так вот, для этого ты должен слушаться бугра как отца родного. Понял? — Понял, — сказал верзила, ещё не совсем понимая, как это может случиться. — Кто не хочет с нами, шаг вперёд, — скомандовал я. Все стояли молча. — Значит так, молчание — знак согласия, — огласил я. — Шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству. Прыжок на месте — провокация, стрелять буду без предупреждения. Завтра в обед смотр личного состава у гостиницы «Бристоль».
Глава 43 — Вероятно, я что-то недопонимаю, — сказал Анастас Иванович, — я думал, что предстоит перестрелка, а оказалась вербовка целой банды на наши нужды. И пахан их никакого неудовольствия не выразил, да и компания тоже возражений не имела, особенно, когда вы им разъяснили, что с ними будет, если они свернут с выбранного пути. Я никак не пойму, для чего они нам нужны. Сдать их полиции и дело с концом. — Сдать полиции — дело простое, Анастас Иванович, — сказал я, — тут несколько всё иное. На вид я молодой, но уже прожил более ста десяти лет. И попал я сюда благодаря Крысякову. Вернее, мы с ним попали в 1907 год, хотя жили в этом же государстве, но в другом времени. В наше время в 1914 году началась трёхлетняя кровопролитная мировая война, закончившаяся поражением и революцией в России. Затем была практически четырёхлетняя гражданская война, установление новой власти, создание карательных органов, уничтожение всей царской фамилии и уничтожение дворян и буржуазии как класс. Крови налили столько, что любому государству на сто лет хватит. Потом была Вторая мировая война, по сравнению с которой все прошлые войны были детской забавой. Россия воевала в союзе с западными странами, иначе мы могли остаться в числе побеждённых. Так, о чём я говорил? Ага, о гражданской войне. После войны осталось много беспризорников, которые объединялись в банды и терроризировали окружающее их население. И был один сотрудник народного комиссариата внутренних дел по фамилии Макаренко и Антон Семёнович по имении отчеству. Вот он и взялся перевоспитывать малолетних бандитов, жёстко применяя метод кнута и пряника. Он до революции был педагогом, работал учителем в железнодорожном училище и был так же, как и вы губернским секретарём по линии министерства просвещения. |
