— Это всё славословие, антиправительственная пропаганда, Олег Васильевич, — сказал Анастас Иванович, — вы ещё молоды и с молодым энтузиазмом воспринимаете всё, что выходит за рамки нормального правительственного курса. Я так чувствую, что это всё плоды поглощения произведений господина Тургенева. И чем заканчиваются все эти произведения? Трагедией! — и он поднял вверх указательный палец правой руки. — Нам нужно сплотиться вокруг нашего правительства и его бессменного председателя премьер-министра Сивкова Константина Ивановича.

Глава 45

— Сивкова? — чуть ли не закричал я. — Константина? Филёра охранки его императорского величества?

— Я не знаю, кем он был раньше, — сказал Анастас Иванович, — введённая демократия позволила представителям низших слоёв населения занять высшие должности в государстве и это является составной частью реализации политики по стиранию различий между городом и деревней, между дворянами и податным сословием, между рядовыми и офицерами, между классными чиновниками и канцеляристами…

— Вы что несёте, любезный? — довольно бесцеремонно перебил я Анастаса Ивановича. — Коньяк в голову ударил? Я много старше вас и помню Константина Сивкова молоденьким филёром Петербургского охранного отделения, работавшего вместе с папашей-филёром по охране царского духовника Распутина Григория Ефимовича. И стирание противоречий между городом и деревней происходит не постройкой современных сортиров в деревне и снабжением деревенской молодёжи носовыми платками, чтобы они сморкались в них, а не в свой рукав. И нужно помнить, что любого человека можно вывезти из деревни, но вот деревню из них можно вывести не менее через два-три поколения. И мне известен пример, когда в стране с установленной диктатурой пролетариата Председателем Верховного Совета огромной страны, то есть номинальным Президентом был назначен бывший лакей, так он всю свою оставшуюся жизнь был лакеем при диктаторе, не имея собственного слова и мнения, стоя в полупоклоне с полотенчиком на полусогнутой руке с ласковой полуулыбкой и сахарным обращением: чего изволите-с? Что-то и я разговорился, давайте-ка накатим по рюмочке коньяка да будем укладываться, завтра к утру будем в столице.

Лёжа в постели, я раздумывал о том, как прокололся Анастас Иванович на своих симпатиях к премьеру, который спит и видит, как он, Костя Сивков, спихнёт с трона последнего Романова и напялит на себя императорскую корону, чтобы потом в короне выйти перед высоким собранием, повернуться ко всем задницей, похлопать по ней ладошкой и сказать: что, суки, смеялись над Костей Сивковым, так вот вам всем.

Тот, кто считает, что вместе с должностью начальникам выдаётся патент на гениальность, тот глубоко ошибается. Как правило и в большинстве случаев, в начальниках находятся либо откровенные прохиндеи, либо те, кому реально можно доверить управление бочкой водовоза и то под присмотром бригадира. Главное — уметь щёлкать каблуками, рыкать на подчинённых и говорить: я ничего не знаю, но чтоб к утру всё было готово. И вот такие гении в золотых мундирах толпами стоят у трона, чтобы урвать себе ещё что-то, чего у них и так много, но хочется ещё больше.

Помнится мне история, рассказанная нам, молодым лейтенантам, старым капитаном.

— Учился я в училище с товарищем N, — рассказывал он. — В училище он еле поступил по причине тупости и принят был только по пролетарскому происхождению. Приехали мы по выпуску в одну часть, дали нам по взводу и стали мы тянуть лямку.