|
— В училище он еле поступил по причине тупости и принят был только по пролетарскому происхождению. Приехали мы по выпуску в одну часть, дали нам по взводу и стали мы тянуть лямку. А у Nвообще всё не туда. И стали его гонять по должностям. Куда ни поставят — завал. Начальники не знали, как от него избавиться. Спихнули в штаб дивизии командиром комендантского взвода. И там быстро сообразили, что из полка им спихнули то, что им самим не гоже. И начали N гонять по должностям, пока, наконец, один мудрый кадровик не предложил его послать в академию. Пусть проедется, может, там его раскусят и дорогу закроют насовсем. А он возьми, да и поступи в академию со своим пролетарским происхождением. Кое-как окончил академию и пошёл гулять по должностям. А потом организационно-мобилизационное управление увидело его послужной лист и за голову хватились. Перед ними самородок, который имеет опыт управления подразделениями и руководства всем тем, что есть в армии. И даже военную академию окончил, вместе с училищем — два высших образования. Был в моей первой жизни такой артист сатирик по фамилии Райкин, который читал со сцены произведения писателя-сатирика Жванецкого. И вот в одной миниатюре рассказали об исповеди одного начальника, который о себе честно сказал, что на любой должности его быстро раскусывали, и «хотя меня со всех должностей снимали, однако параллельно считалось, что я, как руководящий работник, расту».
И так он стал командиром полка. Дело не хитрое, ори с утра до вечера, если у тебя заместители и начальник штаба умные. Они всё, что надо сделают. Приехала проверка, полк сдал проверку на оценку «хорошо», а это всё равно, что «отлично». Его на дивизию поставили и генерала дали. И вот он поехал в командировку и в нашу часть даёт телеграмму: «Организовать встречу на вокзале в 14.00, поезд номер один, вагон три. Генерал-майор такой-то». Кто такой? Что такое? Попёрлись на вокзал, взяли на всякий случай знамённый взвод, оркестр, а поезд на нашем полустанке всего три минуты стоит. Останавливается поезд, из вагона номер три выходит наш бывший лейтенант в генеральской шинели, накинутой на майку, брюки-галифе с лампасами и тапочки на босу ногу. Повернулся к встречающим спиной, полы шинели генеральской раскинул, ладонью себя по ягодицам похлопал и сразу в вагон зашёл, а поезд тронулся. Поплевались наши командиры и пошли в расположение полка с горя водки попить да поматериться, что своими руками мудака в генералы вывели, а не оставили его в полку догнивать где-нибудь командиром противотанкового взвода. А с Анастасом Ивановичем нужно подумать и посмотреть, на чью мельницу он воду льёт. В столице мы попрощались с Анастасом Ивановичем не то, чтобы холодно, а как так сухо, официально. Прямо с вокзала я пошёл к себе домой. Домашний полумрак за закрытыми шторами повеял воспоминаниями о прошлом. Я сел в кресло и включил магнитофон со старыми записями. Как раз на записи была песня на мои стихи, озвученная модным бардом того времени:
Поёт на диске Челентано, Давно остыл в стакане чай, А за окном опять туманно, Не надо, свет мне не включай.
Пусть будет тихим этот вечер, На свете двое — я и ты, Висит на стенке старый веер, Что помнит давние мечты.
Присядь ко мне сюда на кресло, А я к тебе прижмусь щекой, С тобой мы жили интересно, Совсем не нужен нам покой.
Давай мы завтра сходим в горы, Друзья нам сделают шашлык, Ты помнишь наши разговоры, Летать хотели, как орлы.
Сейчас совсем не до полётов, Но рвётся ввысь ещё душа, Не сделал в жизни я чего-то, Похоже, сам себе мешал.
Поёт на диске Челентано, Давно остыл в стакане чай, А за окном опять туманно, Не надо, свет мне не включай. |
