Я вышел на крыльцо к корреспондентам. Тысячи камер засверкали блицами. Видеокамеры телекомпаний следили за каждым моим движением, диктофоны контролировали каждое моё дыхание, потому что такой ситуации не было ни в одной стране этого мира и ни в какие времена.

Я поднял руку, и все стихли.

— Господа, — сказал я, — правительство Российской империи признает правительство Северного Китая равноправным участником переговорного процесса. Правительство считает, что и другие страны могут последовать примеру России. А сейчас прошу вопросы по теме. На другие вопросы я отвечать не буду.

— Господин генерал, — вылетела одна корреспондентка (феминистки начинают завывать, когда женщину начинают называют учителька, поэтесса, писателька или писательша, надо обязательно писатель, поэт, учитель, как мужчин. Если хотите так, то флаг вам в руки, грузите себе на плечо железнодорожную шпалу и шагайте наравне с мужчинами в составе ремонтной бригады), — что вы хотите добиться от Китая?

— Мира, — просто сказал я, — мы в течение сотен лет жили в мире с Китаем и хотим восстановить это состояние мира.

— Господин генерал, — задал вопрос корреспондент западного издания в шоколадной фетровой шляпе, — не является ли ваша мирная миссия признанием военного поражения России на Дальнем Востоке.

— Я думаю, — сказал я, — что этот вопрос лучше всего задать Наполеону Бонапарту, который сидел в московском Кремле или польским претендентам на московский престол, сидевшим в Кремле на два века ранее Наполеона. Россию не победить никому, но мудрая матушка-Россия всегда решала большие вопросы миром, даже во времена монголо-татарского ига.

— Господин генерал, — спросил меня корреспондент японского издания, которого можно было узнать по ослепительной улыбке и полупоклону при вопросе, — не думаете ли вы, что союз с империей восходящего солнца мог бы очень быстро решить вашу Дальневосточную проблему.

— Нам нужен результат в течение ближайшей недели, а не в течение ближайших пятидесяти лет, — сказал я, намекая на то, что японо-китайская война, начатая чуть ли не в начале века никак не может достичь ни апогея, ни даже перспектив на её завершение, — кроме того, нам ещё предстоят российско-японские переговоры для достижения понимания на Дальнем Востоке. Господа, достаточно вопросов и ответов, у нас очень много дел.

Глава 54

Из генерального штаба я отправился в министерство иностранных дел.

Министр иностранных дел, действительный тайный советник, статс-секретарь Лорис-Меликов с лицом задумчивой лошади принял меня незамедлительно и сказал, что он совершенно не понимает, какие переговоры может вести МИД во время боевых действий. Это уже прерогатива военных.

— Господин министр, — сказал я, — переговоры будут вести военные. От министерства иностранных дел требуется доведение до всех посольств информации о том, что Россия признает правительство Северного Китая равноправным участником переговоров. И всё. Никаких разъяснений и пояснений кому бы то ни было. Пусть обращаются к руководителю военной делегации России, то есть ко мне.