— Ты говорил, что уже поздно и мне давно пора быть в постели. А было это, между прочим… три часа назад, — сказала она, бросив взгляд на часы.

— Но ведь ты все это время провела в постели, — попытался оправдаться Митчелл.

Тори легла на спину, положила голову ему на бедро, при этом волосы ее накрыли самое чувствительное его место, и уставилась в потолок.

— Ты прав, — наконец согласилась она. — Я провела эти три часа в постели.

— В таком случае тебе полагается принести извинения.

— Извините, лорд Сторм, я была не права.

— Извинения приняты. — Он протянул руку и запустил пальцы в золотистые волосы Тори. Они были мягкими, шелковистыми, ароматными. — Но с одним условием.

— Почему ты всегда ставишь мне условия?

— Потому что я так хочу. Это одна из привилегий главы клана.

Она вздохнула и хотела подложить руку под голову, но наткнулась на препятствие, очень большое препятствие.

— Ты должна понести наказание.

— Ну разумеется.

— Я должен получить некую компенсацию.

— Это обязательно?

— Обязательно. Ты, наверное, знаешь, что говорят о мужчинах из клана Стормов?

— Боюсь, что нет. — Она начала сжимать его, немного здесь, немного там, вверх и вниз по стволу.

Этого было достаточно, чтобы сбить его с мысли.

— Кажется, я забыл, о чем мы только что говорили.

— Мы говорили о мужчинах из клана Стормов, и я призналась тебе в своем неведении.

— Тогда позволь мне объяснить тебе, девушка.

— Пожалуйста, объясняйте, милорд.

У него был припасен сюрприз для этой озорницы. Он отбросил подушки в сторону и лег рядом с ней так, что его голова оказалась на уровне ее бедер. Теперь они занимали одинаковое положение по отношению друг к другу.

Она задрожала, когда он коснулся ее языком, и потрясение ахнула, когда он двинулся дальше и стал слегка покусывать чувствительный бугорок. А потом, почувствовав, что она уже готова, резко проник в нее и стал пить по глотку сладкий дурманящий напиток, который она предлагала ему.

Посреди ночи Тори разбудила его, села в постели и объявила, что знает ответ на один важный вопрос.

Митчелл потянул ее на себя, заключил в объятия и, покачивая, стал целовать и ласкать до тех пор, пока она не начала прижиматься к нему и, выгибая спину и приподнимая тело над его восставшей плотью, умолять войти в нее.

«О Господи, — подумал Сторм, — кажется, я тоже знаю ответ на один важный вопрос».

— Утром ты еще красивее, — пробормотал он.

— Еще не утро, — ответила Тори, указывая на серое рассветное небо за окном.

— Ты права. Еще не утро, но уже и не ночь, — сказал он низким бархатным голосом, от которого у нее пробежала странная дрожь по спине. — В это время ночные звери и птицы возвращаются в свои дома, а дневные еще не проснулись.

Тембр и ритм его голоса завораживали ее еще больше, чем слова, которые он произносил.

Вдруг Тори вспомнила, что хотела сказать ему этой ночью, перед тем как он отвлек ее внимание.

— Я хочу сказать тебе что-то важное, — начала она.

— Что? — спросил он, больше заинтересованный ее телом, чем тем, что она говорила.

— Я нашла шестую «Викторию».

Он продолжал поглаживать ее шею, отчего по телу ее опять пробежала дрожь.

— Шестая «Виктория» — ты.

— Нет.

Он открыл глаза:

— Нет?

— Я нашла настоящую «Викторию», Митчелл.