Надин радостно улыбнулась.

А Тори продолжала ее уговаривать:

— У тебя красивая фигура, ты молодая, хорошенькая. И к тому же знаешь, как ублажить мужчину в постели, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Конечно, я понимаю.

Тори приходилось соблюдать крайнюю осторожность, чтобы отговорить девушку от ее жестокого намерения.

— Этот мужчина полностью твой, Надин. И у тебя нет никаких оснований для того, чтобы убивать меня, — мягко добавила она.

Девушка нахмурилась:

— Ты тоже считаешь меня глупой коровой, да?

— Нет, я так не считаю, — дружелюбно проговорила Тори.

— Значит, жалеешь. Я вижу это в твоих глазах. Слышу в твоем голосе. Я не люблю, когда меня жалеют. Боюсь, мне все-таки придется застрелить тебя.

В ту же секунду Митчелл бросился к Тори и заслонил ее своим телом.

— Нет! — закричала Надин, не выпуская, однако, оружия. — Почему? — спросила она Митчелла.

— Потому что я люблю ее.

— Ты любишь меня. Он покачал головой.

— Ты милый ребенок, Надин, и тебе нужна помощь. Помощь, которую я могу тебе оказать. Отложи-ка эту игрушку в сторону, и мы подумаем вместе, как можно тебе помочь.

— Я не хочу ничьей помощи, — вызывающе сказала она.

В этот момент чья-то рука вдруг выхватила револьвер из рук Надин.

— Боюсь, то, чего вы хотите, и то, что вы собираетесь сделать, совершенно разные вещи, юная леди, — сказала Элис Фрэйзер.

Роджер и Сильвия Форбс обратились в бегство, но в дверях застыл разъяренный Маккламфа.

— Никто не двинется с места до тех пор, пока Маккламфа не даст на это своего разрешения, — скомандовал он и, переведя взгляд на Митчелла, ухмыльнулся: — Разумеется, за исключением вас, милорд.

— Надо же, все наши усилия оказались напрасными, — причитала Сильвия, когда полиция уводила ее из часовни.

— Похоже на то, старушка, — вторил ей Роджер, шагая за ней со связанными за спиной руками.

— Надеюсь, Надин получит профессиональную помощь, — сказала Тори, когда полиция увела преступников под бдительным присмотром Элис и Маккламфы.

— Я думаю, им всем троим нужна профессиональная помощь, — заметил Митчелл. Потом оглянулся на часовню и вздохнул: — Надо же! Все наши усилия оказались напрасными.

Глава 24

— Я не считаю, что наши труды пропали даром, — с неожиданным оптимизмом сказала Тори. — Шкатулка сама по себе представляет ценность — это красивая старинная вещь.

— Ах! — Его тон свидетельствовал если не об огорчении, то, во всяком случае, об унынии. — Еще одна фамильная ценность, продав которую мы сможем залатать протекающую крышу замка и отремонтировать несколько служебных помещений.

Он повернулся к ней спиной и отошел от часовни. Тори последовала за ним и села рядом на большой каменный валун.

Дождь закончился, и небо прояснилось. Теперь на нем не было видно ни облачка. Природа наконец смилостивилась и решила подарить им чудесный вечер.

— Я бы с радостью помогла тебе, — сказала, помолчав, Тори. Она хотела предложить ему деньги, но не знала, как подойти к этому деликатному вопросу, чтобы не задеть его дурацкую мужскую гордость.

Митчелл смотрел на обманчиво тихие воды пролива.

— Ты и так уже достаточно мне помогла. Наконец Тори решилась.

— Помнишь костюмированный бал в Сторм-Пойнте? Он рассмеялся, но в смехе его чувствовалась горечь.

— Помню.