Были еще какие-то бумаги, которые нужно было подписать, и копии документов, которые должны были подготовить для «последующего ознакомления». Доктор Кэррол, объяснил Киллиан, просил министерство предоставить настройщику материалы, касающиеся истории, антропологии, геологии и естественной истории края.

— Я бы не стал загружать вас всем этим, но доктор просил предоставить вам все эти материалы, — пояснил он. — Я думаю, что рассказал вам все, что вам действительно было необходимо узнать.

Когда Дрейк вышел из здания министерства, он понял, что одна строчка из письма Кэррола преследует его, как легкий запах табачного дыма после салонной вечеринки: «Прислать человека гораздо легче, чем рояль». Он подумал, что ему должен понравиться этот доктор: нечасто в письме военного находится место таким поэтичным словам. А Эдгар Дрейк испытывал уважение к тем, кто способен в своих обязанностях видеть не только сплошную рутину, но и область, не лишенную поэзии.

2

Эдгар вышел из министерства, когда над Лэлл-Мэлл висел густой туман. Он пошел за двумя мальчиками-факельщиками. Туманная пелена была настолько непроницаема, что у детских фигур, плотно закутанных в отрепья, в двух шагах не видно было ничего, кроме рук, держащих пляшущие огоньки.

— Хотите кэб, сэр? — спросил один из мальчишек.

— Да, до Фитцрой-сквер, пожалуйста, — сказал он, но потом передумал. — Нет, лучше проводите меня на набережную.

Они пробрались через толпу, миновали строгие, отделанные под мрамор галереи Уайтхолла и снова вышли на тротуар, перегороженный стоящими экипажами с пассажирами в черных смокингах и цилиндрах. То там, то здесь слышалась аристократическая речь и вился дымок дорогих сигар.

— Сегодня обед в одном из клубов, сэр, — пояснил один из мальчиков, и Эдгар кивнул. В высоких окнах окружавших их зданий были видны стены, сплошь увешанные живописными полотнами, оттуда лился свет роскошных люстр. Он бывал в некоторых клубах, три года назад настраивал «Плейель» в клубе «Будлс» и «Эрард» в «Бруксе», замечательный инструмент с инкрустацией парижского производства.

Дрейк со своими спутниками обошли толпу хорошо одетых мужчин и женщин, с лицами, раскрасневшимися от холодного воздуха и выпитого бренди. Мужчины смеялись в темные усы, женщины, затянутые в тесные корсеты из китового уса, приподнимали юбки, переступая через лужи и кучки лошадиного навоза. На другой стороне улицы ждал свободный экипаж, пожилой индус в тюрбане уже открыл дверцу. Эдгар обернулся. «Может быть, он видит, что мне предстоит», — подумал он и не без труда подавил желание заговорить с ним. Толпа мужчин и женщин, окружавших его, расступилась, и Эдгар замешкался, потеряв из виду факелы мальчишек.

— Смотри, куда идешь, дружище! — прорычал мужской голос, а какая-то женщина проговорила: — Ох уж эти пьяницы.

В толпе послышался хохот, и Эдгар увидел, как блеснули глаза старика индуса, которому лишь скромность помешала присоединиться к веселью своих пассажиров.

Мальчики ждали у низкой стены, протянувшейся вдоль набережной.

— Куда теперь, сэр?

— Все в порядке, спасибо. — Он бросил им монетку. Мальчики вдвоем бросились за ней, а она, проскакав по дорожным выбоинам, скатилась в сточную решетку. Мальчишки упали на колени.

— Эй, подержи-ка факелы.

— Нет, сам держи, это я заговорил с ним...

Смутившись, Эдгар выудил из кармана еще две монеты.

— Вот, извините, возьмите, пожалуйста. — Он пошел прочь, мальчишки остались препираться над решеткой. Вскоре они пропали из виду, лишь свет их факелов еще виднелся в тумане. Дрейк остановился и посмотрел на Темзу.

Внизу, с реки, слышалось какое-то движение.