— Ага, у нее все будет хорошо, — сказала я, не оглядываясь, а сама задумалась: если не будет — что тогда? Мы с Тру так и будем жить с Холлом и Нелл? Или, может, переберемся к бабуле и дядюшке Полу? Ну, тогда Тру точно не обрадуется.

— А вдруг умрет, что мы станем делать? — Тру пнула камень посильнее, и тот проскочил мимо меня. — Думаешь, нас отправят в приют?

Каждый год незадолго до Рождества наш скаутский отряд навещал сиротский приют на Лисбон-стрит, названный в честь святого Иуды, который был святым покровителем безнадежно больных. Кто-то совершил жестокий поступок, назвав так приют: каково там живется бедным сироткам? Мы пели им хорал «Что это за Дитя?» и дарили подарки вроде открыток, завернутых в зеленую бумагу и перевязанных красными ленточками. Я все это терпеть не могла. Не могла стоять и смотреть на бедных детишек, у которых ни мамы, ни папы и вообще никого, кому они были бы не по фигу.

— Ни за что! — ответила я. — Не будем мы жить в приюте, никогда. Обещаю.

У дома Пяцковски Тру остановилась. Двор весь зарос травой, дом будто вот-вот рассыплется, а рядом с крыльцом валяется гипсовый Иисус. Мало кто видел мистера и миссис Пяцковски после похорон Джуди.

— Наверное, это почти самое плохое, что может случиться. Быть убитой вот так, — сказала Тру.

Притихнув, мы зашагали дальше. Я шла и размышляла, что с человеком может, наверное, случиться и что-нибудь похуже.

После мессы пол-округи высыпало на церковную лужайку, и я слышала, как миссис Каллаган, лучшая мамина подруга с незапамятных пор, грустно так сказала миссис Бюшам:

— Наконец-то Хелен может побыть в покое.

На что миссис Бюшам ответила:

— Я слыхала, Холл стал встречаться с Рози Раггинс.

Подслушивать, конечно, нехорошо, но мне никто-никто не говорил, что маме становится лучше, а мне позарез надо было выяснить, как она, чтобы подготовиться на тот случай, если все пойдет не так. Из слов миссис Каллаган я поняла, что мама, возможно, умирает: разве на папином надгробном камне не написано «Покойся с миром»? И что там миссис Бюшам говорила про Холла? Это означало, наверное, что он запал на Рози Раггинс.

Миссис Каллаган повернулась, увидала нас и явно удивилась:

— О, сестрички О’Мэлли, привет!

Я глядела на церковное крыльцо за голыми ногами миссис Каллаган. У нее на лодыжке тонкий золотой браслет, а еще она порой расстегивала слишком много пуговок на блузке. Бабуля рассказывала, что мама и миссис Каллаган были в молодости те еще дикие кошки, покуда жили в соседних домах через улицу от пекарни.

Миссис Каллаган нагнулась ко мне и спросила:

— У вас все хорошо, Салли?

Я старалась не заплакать, хотя в глазах вовсю щипало: миссис Каллаган пахла совсем как мама, и готова спорить, на завтраки она готовит своим детям яичницу-глазунью.

— Чудесно, миссис Каллаган, — ответила я ей. — Холл просто замечательно заботится о нас. Мама ведь скоро поправится, правда?

Миссис Каллаган сказала:

— Видишь ли, мой отец очень болен, он лежит в ветеранском госпитале, поэтому я не так часто ходила проведать Хелен, как мне бы хотелось, но я не сомневаюсь, что у нее…

Тут она и сама заплакала. Я просто не могла этого вынести — и Тру, видимо, тоже, потому что сестра дернула меня за руку, и мы обе нырнули в толпу.