– Совокупляться с моей матерью? – подсказала она.

– Я бы не стал так говорить, но…

Дарси выставила вперед руку, призывая Адама подождать, пока она дожует, затем встала, подошла к своей сумочке, открыла кошелек, вытащила из него фотографию и протянула ее Адаму.

Адам, снедаемый любопытством, взял фотографию и взглянул на нее. На ней была изображена невероятно красивая женщина в белом купальнике, ее длинные медово-золотистые волосы мягкими волнами спадали на безупречные плечи. По правде говоря, женщина была не просто красива, она была чертовски хороша. Она была высокой и стройной, но с соблазнительной фигурой, с ногами, которые, кажется, начинались от шеи. Что касается ее лица, то это было что-то среднее между Грейс Келли и Анжелиной Джоли. У матери Дарси был взгляд секс-бомбы, но в то же время глаза чистой и невинной жены, чей муж ушел сражаться на Вторую мировую войну. Адам был уверен: ни он, ни кто-либо другой никогда не встречал никого похожего. Адам протяжно присвистнул и посмотрел на Дарси.

– Твоя мать?

– Это мама.

– И когда сделана эта фотография?

– Около трех недель назад.

– Твоя мать сейчас выглядит так?!

– Ты слишком стар для нее, – тут же осадила его Дарси, в ее голосе не было и следа веселья.

Адам махнул рукой.

– Возможно, я смог бы закрасить седину, сбросить пару фунтов и…

Мужчина хотел рассмешить Дарси, однако она смотрела на него без тени улыбки.

– Я уверена, ты мог бы попытаться. Сейчас она считает себя старой и безобразной по сравнению с тем, как она выглядела, когда я родилась. Так что у тебя мог бы появиться шанс.

Адам снова взглянул на фотографию.

– Старая и безобразная, ха? Теперь я понимаю, что нашел в ней такой мужчина, как твой отец. Любопытно, как они познакомились?

– Вероятно, на автозаправке, – сказала Дарси.

– Твоя мать тусовалась около автозаправки, когда ей было… Сколько, девятнадцать или двадцать лет? – Адаму с трудом в это верилось.

Такая женщина должна быть увековечена на экране. На фотографиях. Или…

– Ей было семнадцать, когда я появилась на свет, в шестнадцать она забеременела, – ответила Дарси. – Она подрабатывала после занятий и по выходным на автозаправке отца, которая стояла на пересечении съезда с хайвея и шоссе, что проходило рядом с Патнемом.

– На бензоколонке? – спросил Адам, все еще не в состоянии поверить в это.

– Да. Она носила розовый комбинезон, который, по словам тети Тельмы, так плотно ее обтягивал, что были заметны очертания пупка. А еще тетя Тельма говорила, что мама имела обыкновение дважды в день смачивать одежду, чтобы та облегала ее еще больше.

И снова брови Адама взметнулись вверх.

– Чтобы поймать мужчину? Я полагаю, она на это нацеливалась.

– Моя мать хотела уехать из Патнема, – жестко сказала Дарси. – Она утверждала, что единственный способ встретить мужчину, который бы не жил в Патнеме, – отправиться туда, где они были, что в ее случае означало машины, проезжавшие по шоссе.

Адам покачал головой, ничего не понимая.

– А почему она просто не нашла работу в другом городе и не переехала туда?

Дарси пожала плечами.

– Думаю, тут уж ничего не поделаешь. Ее мать внушила ей, что главное в жизни – заполучить мужа. Именно это моя мать и пыталась сделать. Но вместо этого она родила меня, и так и не вышла замуж.

– Понятно, – проговорил Адам и тут же пожалел об этом. Но слова эти вырвались у него прежде, чем Дарси снова смогла сказать ему, что он говорит, как Авраам Линкольн.