Дед Фрол поднялся по лестнице, махнул рукой на приветствие охранника, и вошел в дом. А Никита, заметив приближающегося к нему от казармы Ильяса, остался на месте. Слова чародея об уязвимости не стали откровением для него, только лишний раз подтвердили, насколько все зыбко в мире высокой аристократии. Будь Никита Главой Рода без клановых обязательств, о нем никто бы и не вспоминал. Жизнь в Вологде спокойная, от столичной суеты настолько далека, что порой забываешь, что есть волчьи стаи, рыскающие по лесам и пустошам, зачищая место для жизненного пространства.

Только теперь, взвалив на себя великую ношу, Никита стал подозревать о великолепном ходе императора, подарившего ему право на создание клана. Не в родственных отношениях Тамары дело, а в глубочайшей стратегии Меньшиковых, торопившихся создать некий буфер между молодыми аристократическими семьями и старым дворянством. Император надеется, что Назаров соберет вокруг себя всю молодежь из разных кланов, создаст новую реальную политическую силу, лояльную правящей Семье. Поэтому и покровительствует Александр IV, снисходительно похлопывая по плечу Никиту, по-отечески прикрывает, дает сигнал старшим родам, чтобы не шалили.

Иногда противно ощущать себя игрушкой в чужих руках. Но в сложившихся обстоятельствах Никита пока не мог оборвать все нити, ведущие к кукловодам. А если подумать, сколько времени прошло с тех пор, как император вручил ему высочайшее разрешение создать клан? Капля времени в океане бесконечности.

— Умеешь ты, старый хрыч, надавить на мозоль, — проворчал Никита без всякого пиетета, выбрасывая минорные мысли из головы. Надо было как-то решать недоразумение, возникшее между ним и Шереметевым.

А сердце почему-то сладко заныло, когда подумал о той, которая стала невольным источником конфликта. Может, не стоит сдерживать свои желания и чувства?

Петербург, август 2015 года

Ольга

— Как ваши пальцы, Роман? — нахмурив брови, спросила Оля, как только выдался момент стать Целителем, а не просто приглашенной на свидание девушкой. — Почему вы постоянно сжимаете руку в кулак? Вам больно? Что-то беспокоит?

Лейтенант Елагин с трудом сдерживал улыбку, слушая милую и такую строгую боярышню, которая все время находилась возле его биокапсулы и контролировала ход лечения. И даже после окончания эксперимента сама вызвалась сопровождать Романа в столицу, мотивируя свое решение тем, что необходимо присматривать за пациентом в этот сложный период. Пусть регенерация пальцев прошла успешно, но мало ли какие побочные эффекты могли проявиться при ослабленном организме.

Теперь они медленно прохаживались по набережной Мойки, словно у них было свидание, как на это надеялся сам Роман, но спутница считала иначе, и даже пышную розу, преподнесенную ей, приняла с большой долей прохладцы. Но Елагин не унывал. Уже то, что она согласилась с ним встретиться «только сугубо в практических целях», наводило на приятные мысли.

— Милая Ольга Викторовна, не стоит так беспокоиться, — сказал он с улыбкой, глядя в точеный профиль молодой Целительницы. — Я это упражнение проделываю каждый вечер перед тем, как лечь спать. Разрабатываю пальцы. Приходится привыкать к новым ощущениям.

— Очень трудно привыкать? — покосилась на него Оля; она почему-то смущалась откровенно глядеть на офицера, сама не понимая, что с ней происходит. Вроде обыкновенный молодой человек, приятный и обходительный, без каких-то необыкновенных способностей или шарма, который привлекает барышень. А сердечке нет-нет да екнет. И тут же сердито насупившись, отворачивалась.

— Врать не буду, пока плохо слушаются. Но это не из-за физического недостатка, — поспешил сказать Роман, за что и поплатился.

— Ничего не знаю, — твердо заявила Оля.