— Расскажешь про этот медицинский центр? — спросил Самодуров у Романа. — Слухи-то разные идут, а ты, вроде как, первым испытал на себе возможности новых технологий.

Еще находясь на лечении, Елагин поинтересовался у Никиты, насколько можно распространять информацию по медицинскому центру. Ведь вопросы у тех, кто знает Романа, в любом случае возникнут. На что волхв сказал, что не собирался делать тайну из новых методик регенерации живой ткани. Единственное, просил не упоминать технологические особенности лечения. Для пытливого ума достаточно намеков, а Никита собирался запатентовать свое изобретение до того, как слухи обрастут подробностями и начнут расходиться широкими кругами.

Романа слушали внимательно, не перебивая встречными вопросами. Даже по окончании рассказа лишь переглянулись и потянулись к рюмкам.

— Получается, что оторванные руки-ноги можно восстановить и через пять лет? — задумчиво спросил рыжий Левченко. — Когда капсулы можно ожидать в армии?

— Фамильный секрет, — засмеялся Роман. — Мы лишь первые подопытные, на которых отрабатывались новые техномагические приемы. Полагаю, лет пять-шесть придется подождать. Потенциал новых принципов лечения весьма высок, и Никита не упустит шанса снять все сливки.

— Молодец парень, — одобрительно кивнул Савчук. — Не тушуется, сам себе дорогу торит.

— Я, собственно, по поводу Никиты сюда заглянул, — признался Роман, понимая, что ходить вокруг да около можно бесконечно. Волкодавы, конечно, ему не помощники, а вот Самодуров может через свои каналы выяснить, откуда ветер дует. — Мне кажется, на него Шереметевы всерьез ополчились. Ты что-нибудь знаешь, Виталий Алексеевич?

Самодуров не торопился с ответом, сжимая в руке рюмку с коньяком и периодически покручивая ее.

— Аристократы не по нашему ведомству проходят, — пошутил он. — Но я слышал краем уха про сорванную свадьбу княжича Велимира. В столице очень много людей пересекаются между собой, слухи циркулируют с бешеной скоростью. Никто напрямую не обвиняет Назарова, а нафантазировать можно что угодно. В общем, я могу только выдвинуть косвенную версию: невеста Шереметева — кажется, Васильева? — проходит по грифу «особой важности». Императором не приветствуется ее уход в клан Шереметевых.

— Особой важности? — изумился Роман. — Что такого в этой Васильевой? Кто она такая, вообще?

— По слухам, необычной красоты боярышня, — улыбнувшись, пожал плечами Самодуров. — Одаренная, как и большинство тех, кто ведет свой род с ведической эпохи становления Руси, или по побочной линии. Но есть одна особенность: в ее крови смешаны гены андалусских вельмож и русских дворян. Возможно, это обстоятельство и побудило Его Величество самолично запретить свадьбу. Не просто же так? Причина всегда должна быть. Я всего лишь предполагаю, господин старший лейтенант, и надеюсь, что мои мысли не пойдут гулять в среде дворянства как утверждение всевозможных слухов.

— Слово офицера, — слегка наклонил голову Роман. — Если кто об этом узнает, то это будет Назаров — сторона, вынужденная защищаться от обвинений.

— Хорошо, — удовлетворился ответом генштабист. — Надеюсь на ваше благоразумие. Давайте выпьем, что ли? Коньяк нагрелся, я чувствую его букет даже на расстоянии.

Офицеры рассмеялись и последовали совету Самодурова. Роман в какой-то степени почувствовал облегчение. Пусть неприятная история с Никитой задела его краем, основательно пошатнув позиции в отношениях с Ольгой, сдаваться Елагин не собирался. Он обязательно предупредит своего старого друга, извинится перед девушкой и, наконец, обозначит свои позиции.