— Оставим этот разговор, — наследник достал из кармана куртки сложенный пополам берет такого же песчаного цвета что и униформа, натянул на голову. Солнце, спрятавшееся в гуще леса, уже не грело, температура воздуха заметно падала, особенно возле озера. — Я в последнее время частенько встречаюсь с людьми, которые могут пригодиться в нашем будущем союзе. Надеюсь, мои слова, сказанные перед свадьбой, не канули в пустоту?

— Нет, Владислав Александрович, даже наоборот, — посмотрел на него Никита. — В силу своей…хм, отдаленности, я не могу увидеть всю картину. Мне бы несколько фамилий тех людей, готовых объединиться вокруг наследной семьи. И желательно, чтобы среди них не было известных антагонистов императорского трона.

Владислав неожиданно рассмеялся и похлопал ладонями по карманам, как заядлый курильщик в поисках пачки сигарет. Но цесаревич никогда не курил, об этом знали все. Он вытащил телефон, показал его Никите:

— Здесь есть контакты людей, готовых к сотрудничеству лично с тобой. Ты должен понимать, Никита, что все они — старшие сыновья родов, наследники огромных состояний. Каждый из них рано или поздно возглавит свою Семью, заодно укрепив императорский трон.

— Хованские среди них точно есть, — улыбнулся Никита.

— Не без этого, — кивнул цесаревич, ловко покручивая в пальцах тонкий, но солидный на вид прямоугольник с матовым стеклом. — Хованские тем более…

— Анислав Радиславич кем приходится Софье? — поинтересовался волхв, вспомнив следователя из отдела «М».

— Родной дядя по отцу. Кстати, о тебе отзывается со сдержанным уважением. Серьезный служака с отменным нюхом. Именно он понял, кто провел акцию захвата. Раскопал про «Лотос» и посоветовал прицепить к тебе службу слежения. Очень заинтересовал ты дядюшку.

— Точно, служака, — буркнул Никита.

— Не обижайся на него. Кто умеет надежно держать язык за зубами и умело дозировать информацию — так это дядя Анислав.

Разговаривая, они вошли в сосновый лесок, огибающий дворец со стороны озера. Проигнорировав крытую беседку с удобными скамеечками, цесаревич миновал ее, Никита согласился с ним. Лучше уж двигаться, чем сидеть на свежем ветерке.

— А насчет фамилий… Я назову тех, кто не будет входить в мою свиту. Тоже, чертяки, отказались, как и ты! Или я чего-то не понимаю?

— Таких, полагаю, немного? — вежливо поинтересовался Никита, мысленно прокручивая в голове список влиятельных фамилий Петербурга. Московское дворянство он не трогал. В столице старому боярству развернуться не дадут. Интересно, насколько ошибется?

— Юрий Пушкин один из первых выразил свое желание поддержать меня, — нарочито небрежно ответил Меньшиков. — Василий Голенищев, Володя Оболенский. Надеюсь, этих имен достаточно, чтобы понять, какой стратегии я придерживаюсь?

Никита не стал торопиться с ответом, размышляя. Названные цесаревичем фамилии внушали уважение. Голенищевы, например, контролировали международные морские перевозки, владели более сорока процентами торгового флота России, активно возводили судостроительные верфи в Скандинавии. Им и без того, познавшим вкус огромных денег, не было дела до политической возни, устроенной Балахниным. И тем не менее, Голенищевы рьяно поддерживали существующий порядок и высказывали лояльность Меньшиковым. Кстати, именно они едва ли не первыми пошли на сближение с купеческим альянсом.