Велимир считал, что Юлька специально выпендривается, строя из себя цыганку. Девушка, как будто смеясь над окружающими, цепляла на запястья рук и даже на ноги массивные золотые браслеты. Безвкусица и пошлость — морщились знатные девицы из вассальных родов и активно обрабатывали наследника Шереметевых, словно старались застолбить за собой трон невесты через пять-шесть лет. Благо времени узнать друг друга хватало. Многие из родов Шереметевых и Бельских учились в одной школе или гимназии.

Но в тот день Юлия ударила в сердце Велимира коварным и безупречным оружием в виде своего образа. Девушка появилась в разгар веселья, когда танцпол зажигал под бодрые ритмы модной перепевки с английского шлягера «I love and hope for your kiss». Она скромно встала возле барной стойки и заказала себе коктейль. Княжич в первый момент удивился, каким образом очаровательная незнакомка пробралась в имение Бельских, но, когда признал в ней Васильеву, сердце его серьезно засбоило.

Юля, могло показаться со стороны, стеснялась своего преображения: короткое зеленое платье, так хорошо идущее ей, открывало для всеобщего обозрения стройные ноги в изящных туфельках на тонкой и длинной шпильке; черно-смолянистые длинные волосы, по которым проскакивали серебристые всполохи от вплетенных магических нитей, были распущены по спине волнистым водопадом; над левым ухом переливался шелк кокетливого алого банта. Умело подобранный вечерний макияж заканчивал образ загадочной смуглой южанки. И самое интересное, Велимир не заметил этих дурацких браслетов, надоевших ему до чертиков. Да, на пальцах поблескивали два кольца с небольшими камушками — Васильевы не любили разбрасываться драгоценностями, но для любимой дочери (точнее, для выгодной партии) делались послабления. Всего лишь пара колечек — но именно эта скромность добавила шарма девушке в глазах молодого княжича.

Он так и не понял, как вышел из столбняка: то ли от чувствительного удара Арсения кулаком под ребра, то ли его магнитом потянули чувственные, с золотыми блесками помады, губы Юлии, обхватившие коктейльную трубочку. Велимир подошел к девушке, ощущая бешеный ритм барабанов в своем сердце. С того самого момента он потерял покой. Потому как увидел настоящую Юлю, такую, какой себе и представлял будущую жену.

К его удивлению, девушка вовсе не стремилась к сближению, но в тот вечер ее губы дрогнули от довольной улыбки, что наконец-то смогла чем-то удивить потенциального (как многим тогда казалось) жениха. Пять лет она принимала ухаживания, была постоянной спутницей на многочисленных молодежных раутах, фуршетах, аристократических посиделках, трижды — на Ассамблеях, но ни разу не открылась Велимиру так, как он — ей. И ослепленный однажды увиденным образом Юлии, он как носорог пер по прямой, не задумываясь, насколько комфортно его девушке с ним, что она чувствует.

Впрочем, вассальные роды никогда не имели своего слова. Все должны работать на благо клана. Жениться, выходить замуж, исполнять поручения и приносить пользу — лишь по указу Главы старшего рода. И однажды, Шереметев, взбешенный непослушанием и слепотой сына, наорал на него:

— Неужели ты не видишь, что девка игнорирует твои чувства!? В ее глазах я не вижу даже чуточку любви! Сколько раз тебе говорить, что Васильева тебе не пара! В столице есть десяток достойных невест, чьи родители готовы пойти с нами на сближение! А ты стараешься сломать всю конструкцию своим идиотским упрямством!

— Я люблю Юльку! — набычился Велимир. — Что мне твои конструкции! Хочешь, жени, но только вторым браком. Будет две супруги. И всем хорошо.

Князь задохнулся от гнева. Его львиная грива вздыбилась от злости:

— Моду взяли на многоженство! С одной-то не можете совладать! Гаремом собрался хвастаться? Заведу-ка я себе побольше красоток, как костюмы в гардеробе! Сегодня — с одной, завтра — с другой по гостям и вечеринкам! Так что ли?

— Разрешишь жениться на Васильевой — ни на кого смотреть не буду!

— Условия мне не ставь, щенок! Что мне даст твоя женитьба на мелкопоместной дворянке? Разве что детей с магическим Даром.