— Вы все поймете, коммандер, — вздохнул Бейяж, еще раз подмигнул Труссо и зашагал к древнему лимузину, а за ним — двое матросов с «Огня» с ворохом чемоданов и узлов — казалось, со времени, когда посол ступил на борт крейсера, их количество еще увеличилось. — Увидимся на аудиенции у Мустафы Эйрена, — бросил он через плечо.

Труссо повернулась, чтобы подняться по трапу обратно.

— Мне об этом ничего не известно, шкипер, — сказала она. — Правда, ничего. Брим усмехнулся.

— Я вам верю, старпом, — ответил он. И тут же рядом с ним оказался тип из дипкорпуса. Высокий, хрупкого сложения мужчина с узким лицом, лысеющей головой и умными, проницательными глазами, он всей своей внешностью являл собой законченный образец государственного чиновника старой закалки.

— Коммандер Брим, — обратился тот, протягивая руку и одновременно демонстрируя служебную карточку с голопортретом. — Меня зовут Салташ, Георг Салташ. Добро пожаловать в гостеприимный Мажор, как именуют его туристские брошюры. — Его лицо осветилось чуть кривоватой улыбкой. — Мы видели вашу посадку. Приятно было посмотреть, как чертовым Негроловым ублюдкам утерли нос.

— Похоже, облачники выбрали здесь самое бесцеремонное поведение, — заметил Брим, решив, что его собеседник не похож на активиста КМГС. — В другом порту им бы такое с рук не сошло. И все это время дружище Бейяж делал все, что мог, чтобы спровоцировать меня на более агрессивные действия. Любопытный тип.

— Действительно любопытный, — согласился Салташ, глядя на выруливающий со стоянки древний флювийский лимузин. — Создается впечатление, что он узнает все, что известно нам, почти одновременно с нами.

— Гм, — задумчиво протянул Брим. — Он говорил что-то насчет паши Радимана Корфуцци. Обозвал его чертовым козлом или чем-то в этом роде.

Салташ мрачно усмехнулся.

— Ага, вот вы и подобрались к делу, — сказал он. — Собственно, я здесь именно для того, чтобы рассказать вам об этом самом чертовом козле… очень, надо сказать, точное определение. — Он кивнул шоферу и полез в лимузин, дав знак Бриму садиться следом за ним. — И смысл моего присутствия здесь в том, что информация о Корфуцци носит столь деликатный характер, что ее не осмелились переслать к вам на борт даже по каналам разведки. Это, так сказать, вместо вступления.

Придерживая на боку плазмокортик, чтобы не зацепиться за дверную ручку или обшивку салона, Брим не без труда забрался в салон.

— Неужели все так серьезно? — поинтересовался он, когда дверца лимузина захлопнулась. Салташ энергично кивнул.

— Лига стремится влезть сюда руками и ногами, — сказал он, постучав по стеклу, отделявшему салон от водителя. — Во дворец, Рейнольдс.

— Слушаюсь, господин Салташ, — отвечал шофер. Массивный глайдер бесшумно взмыл в воздух и устремился из порта. Мелкие пушистые зверьки при его приближении бросались врассыпную, хоронясь за грудами ящиков и мешков. Иралов этак через тысячу узенький проезд сменился более широкой магистралью, идущей меж двух рядов приземистых, явно очень древних пакгаузов.

— Признаюсь, такое поведение облачников меня ни капельки не удивляет, — усмехнулся Брим. — Не могу представить себе, чтобы они не хотели бы получить контроль над этим сектором — учитывая, что теперь сто процентов наших ходовых кристаллов идут отсюда.

— Разумеется, разумеется, — согласился Салташ. — Но это еще мягко сказано. Видите ли, наш приятель Негрол задумал аннексировать весь доминион и теперь вышел на финишную прямую…

Пока он говорил, шофер свернул на перекрестке, и теперь их лимузин плавно несся по широкому мосту, по обеим сторонам которого теснились торговые палатки, предлагавшие добро со всех концов Галактики.