— Извините, но боюсь, что не смогу. Я обедаю с миссис Велдон и ее сыном.

— Ее сыном?

— Да, он только что приехал. Почему бы вам не заглянуть сюда после обеда и не представиться?

— Хорошо. Какой вид болвана он из себя представляет?

— О, да, он здесь и ему очень хотелось бы познакомиться с вами.

— О, понятно. Мы подслушиваем. Сдается мне — лучше приехать и взглянуть на этого зануду. Он красив?

— Да, очень! Приезжайте сюда примерно к 8.45.

— Ладно. Вы лучше скажите ему, что мы помолвлены, тогда мне не придется убивать его.

— Убивать? Восхитительно!

— Вы выйдете за меня замуж?

— Конечно, нет. Будем ждать вас к 8.45.

— Хорошо.

Уимси в задумчивости доедал свой обед. Значит появился сын? Тот самый, который был в разладе со своей матерью. Что он здесь делал? Внезапно начал сочувствовать ей? Или она послала за ним и заставила его приехать под финансовым или еще каким-нибудь давлением? Был ли он, возможно, новым фактором в этом деле? Он являлся единственным сыном у своей матери, а она была богатой вдовой. И наконец, здесь находился человек, для которого устранение Поля Алексиса могло оказаться удачей. Несомненно, этого человека надо исследовать.

После обеда Уимси приехал в «Респлендент» и обнаружил всю компанию, ожидавшую его в холле. Миссис Велдон, одетая в гладкое скромное черное полувечернее платье, выглядевшая в нем на свой возраст, довольно экспансивно поприветствовала его:

— Мой дорогой лорд Питер! Я так рада вас видеть! Могу я представить вам своего сына Генри? Я написала ему и попросила приехать и помочь нам в это совершенно ужасное время, и он оказался в высшей степени любезен, отложил свои дела и приехал ко мне. Это так мило с твоей стороны, дорогой Генри. Я как раз рассказываю Генри, как добра ко мне мисс Вэйн, и как много вы с ней работаете, чтобы обелить память несчастного Поля.

Гарриэт явно находилась в озорном настроении. На самом деле Генри был некрасив, хотя и оказался хорошим здоровым представителем своего типа. В нем было около 5 футов 11 дюймов роста — крепко сложенный, видимо, очень сильный мужчина с кирпично-красным в любую погоду лицом. Вечерний костюм не шел ему из-за его широких плеч и слишком коротких ног, что делало его фигуру непропорциональной в верхней части; наверное, он лучше смотрелся бы в простом деревенском твидовом костюме и крагах. Его волосы, довольно жесткие, тусклые были мышиного цвета и наводили на мысль о том, что волосы его матери некогда выглядели так же и были знакомы с перекисью водорода; и правда, он был удивительно похож на мать, такой же низкий узкий лоб и такой же длинный упрямый подбородок, хотя у его матери это говорило слабости, капризном упрямстве, у сына — о несговорчивости и неуправляемой настойчивости. Глядя на него, Уимси чувствовал, что Генри едва ли был тем мужчиной, который мог бы любезно принять Поля Алексиса в свои отчимы; вряд ли он с благосклонностью отнесся бы к такому роману любой женщины, уже неспособной по возрасту иметь детей. Уимси, окинув его глазом умудренного опыта человека, сразу определил в нем джентльмена-фермера, который был не в полной мере джентльменом и недостаточно фермером.

Однако в данный момент взаимопонимание между Генри Велдоном и его матерью, казалось, было найдено.

— Генри так восхищен, — проговорила миссис Велдон, — что вы находитесь здесь, чтобы помочь нам, лорд Питер. Этот полицейский настолько глуп! Похоже, он не верит ни единому моему слову. Безусловно, он имеет самые хорошие намерения, и он порядочный и весьма учтивый, но как может подобный человек понять такую натуру, как у Поля? Я знала Поля. Генри тоже, верно, дорогой?

— О, да, — ответил Генри.