— Надо кое в чем разобраться, — сказала Селестрия. — И что же нам теперь делать, Армель?

Женщина покачала головой.

— Не знаю.

— Конечно же, мы обязаны Что-нибудь предпринять. Вдвоем мы сильнее.

— Я совсем выбилась из сил прошлой ночью, пытаясь придумать, каким образом проникнуть в офис Салазара. Но, с другой стороны, если и были какие-то компрометирующие его улики, то Салазар давно уже от них избавился.

— Он выглядит, как какой-то мафиозный босс, в этих смехотворных туфлях двух тонов.

— Я подозреваю, что он прокручивал какие-то дела, возможно, связанные с капиталовложениями, с моим мужем и вашим отцом, наверняка и с другими, а потом скрылся с деньгами. Но кто бы мог подумать, что смерти этих двух людей из разных стран как-то связаны между собой!

— А как звали вашего мужа?

— Бенедикт Девер. Мы познакомились в Париже на гонках перед войной. Он был настолько красив, что я не могла отвести от него глаз.

— У вас есть дети?

— Нет. Я хотела детей, но, видно, этому не суждено было сбыться. А сейчас уже слишком поздно. Жаль, что у меня от него ничего не осталось. Ребенок, который был бы частью его. По крайней мере, вы — утешение для своей матери. — Она крутила кольца на среднем пальце левой руки. Одно из них украшал огромный бриллиант.

— У меня еще есть и маленький брат.

— Вас двое, и вы можете поддержать друг друга. Только после смерти человека становится ясно, как много он значил для другого. Мало того, что Салазар украл у меня мужа, так он еще оставил меня без гроша за душой. Только дом в Париже и драгоценности, которые Бенедикт подарил мне спустя несколько лет и которые я вынуждена понемногу закладывать. Скоро у меня совсем ничего не останется. Видите ли, мне очень важно, просто жизненно необходимо вернуть свои деньги обратно.

— А в чем состоял бизнес Бенедикта? — спросила Селестрия.

— Он был предпринимателем. Он покупал и продавал предметы искусства, иногда скаковых лошадей, собственность.

— Прямо как мой дедушка, — заметила Селестрия.

— Я вынуждена была заглянуть в его дела только после того, как он умер. Кажется, он отдал свой последний пенни Салазару. — Она нахмурила брови и допила кофе. — Он, должно быть, обнаружил, что здесь, в Италии, есть возможность для очень выгодных капиталовложений. Это единственный ответ. Но какая?

— Полагаете, что Бенедикт и мой папа оба заинтересовались этим делом? Я не знаю, какая именно роль во всем этом отводилась моему отцу. Однако я точно выяснила, что все его дела пришли в упадок пару лет назад. В то время как он должен был быть в Париже по делам, он находился здесь. А Бенедикт когда-нибудь упоминал о папе? Его звали Роберт Монтегю, сокращенно Монти.

Армель сняла солнцезащитные очки, и ее мутные глаза загорелись, стоило только Селестрии произнести это имя.

— Да, оно мне очень хорошо знакомо. Он был вашим отцом?

— Да. А вы виделись с Монти?

— Нет. Однако Бенедикт часто рассказывал о нем. Я и понятия не имела, что их связывают общие дела, но он определенно был его другом из Лондона. А вашу мать зовут Памела?

— Да.

— Ну конечно же! Она американка, как и вы. Бенедикт и о ней мне тоже рассказывал. — Теперь она улыбалась, погрузившись в приятные воспоминания. — Он говорил, что она очень красива, но чересчур требовательна.

— Боюсь, ей катастрофически не хватало внимания мужа. Мама страшно не любила, когда отец уезжал. Вот почему мы были очень удивлены, узнав, что, оказывается, в течение последних двух лет у него не было никакой работы.