Селестрия сидела на диване в гостиной и была похожа на львицу, терпеливо поджидающую своего льва. Краем уха она слушала скучные речи, доносящиеся из гостиной, о том, как сначала дядя Арчи, а потом и ее отец достигли успехов в делах и заработали право на благополучную и комфортную жизнь. Казалось, постепенно им стал нравиться звук их собственных голосов на фоне рева дождя. Она откинулась на маленькие диванные подушки и стала представлять, как она танцует с Рафферти. Тут появился Соумз.

— С вами все в порядке, мисс Селестрия?

— Просто смертельно скучаю. Ничто не исцеляет лучше, чем немного музыки и танцы.

Когда наконец разговоры стихли, она поспешила в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и поскорее отправиться на романтическое свидание со своим прекрасным новым обожателем.

Однако все ее надежды рухнули из-за Мелиссы, ее кузины, которую она застала возле зеркала весьма взволнованной.

— Я влюблена! — на выдохе выпалила она, пристально разглядывая свое раскрасневшееся лицо в зеркале. Селестрия обратила внимание на ее разинутый рот и тут же мысленно приказала себе никогда так не делать.

— В Рафферти? — спросила она. Не стоило делать вид, что ни о чем не подозреваешь.

— Ты его знаешь? — удивленно произнесла Мелисса.

— Я познакомилась с ним до ужина. Он друг Дэна.

Она просияла.

— Тебе ведь нравится Дэн, правда? Лотти сказала, что нравится.

— Не совсем, — беззаботно ответила Селестрия. — Он очень милый, но все же не в моем вкусе.

— А Рафферти пообещал мне первый танец, — поспешно сказала она.

— Может, тогда он отдаст мне второй? — произнесла Селестрия и заметила, что выражение лица кузины сменилось огорчением. Она-то знала, как и любой другой, что не имело никакого смысла соперничать с Селестрией.

— О, я слышу звуки музыки! — воскликнула Мелисса голосом, который больше напоминал скорбный крик, и поспешно вышла из комнаты.

— А почему она плачет? — спросила Памела, шурша своим платьем и заходя в ванную комнату, чтобы напудрить носик и подкрасить губы. — Должно быть, все дело в мужчине. Так всегда и бывает.

— Она влюблена в Рафферти, — ответила Селестрия.

— В кого? — поинтересовалась ее мать.

— Он ирландец и так хорош собой, что ты и представить себе не можешь. Дэн Уилмотт привел его на вечеринку.

— Значит, он ей явно не подходит, птица не ее полета с точки зрения теории об иерархии животных, — сказала Памела, кладя свою маленькую сумочку на мраморный столик и вынимая золотую пудреницу.

— Он определенно лев, — гордо ответила Селестрия.

Памела пудрила носик.

— Теперь я понимаю, откуда ее слезы. Бедняжка Мисси, ей не следует взлетать так высоко. Она только шишки набьет, когда придется падать. Полагаю, тебе он тоже нравится.

— Он весь вечер только и делал, что смотрел на меня.

— Как дерзко с его стороны!

— Но, мама, я отвечала ему тем же.

— И ты считаешь, что это благоразумно? Ведь ты совсем ничего о нем не знаешь.

— Но он такой эффектный и обаятельный…

Мать вздохнула и убрала маленькую пуховку в футляр, закрыв его со щелчком.

— Это еще совсем не значит, что он обладает качествами, достойными тебя.

— Если ты имеешь в виду деньги, то я не знаю.

— Я не столь меркантильна, дорогая. Мне просто интересно, добрый ли он, верный? Честен ли он? Уважает ли он тебя? Или просто пришел развлечься и сорвать нежные цветочки?

— Ну нет уж, мама.