— Трагедия просто сделает тебя еще более обаятельной в глазах людей, — добродушно сказала Лотти.

— Совсем наоборот. Я думаю, что они все будут обходить такого человека десятой дорогой, будто эта болезнь передается по наследству, или, что еще хуже, заразная. Заруби на носу, Лотти, быть бедной — очень неприятная вещь. — Похоже, Мелисса очень хорошо знала, о чем говорит.

— Бабушка восприняла новость очень плохо, — быстро сказала Лотти, чрезмерно покраснев. — Она отказывается поверить в это. Просто сидит у окна, глядит на море и надеется, что вот-вот на тропинке, ведущей в дом, появится как ни в чем не бывало Монти.

— Не жалейте ее, — сказала Селестрия, неторопливо подходя к окну. — Очень скоро она последует за ним.

Она пристально смотрела в даль океана, туда, где касающееся воды облако и туман смешались со слегка колеблющимися волнами и мелкими брызгами. Пара чаек кружила на ветру, как планеры.

— Не думаю, что я когда-либо снова полюблю море, — тихо произнесла она, — я всегда буду помнить, что оно забрало моего отца и принесло нам столько горя. Чем скорее я вернусь в Лондон, тем лучше.

— К чему такая спешка? Гарри не надо возвращаться в школу до девятого сентября.

— Да потому что я больше не могу находиться здесь.

Обе сестры не проронили ни слова. Они тоже в скором времени собирались возвратиться в Лондон: Мелисса — для того чтобы с новым рвением взяться за поиски мужа, а Лотти — к своему возлюбленному Фрэнсису и к насущному вопросу о принятии окончательного и бесповоротного решения, которое больше нельзя было откладывать в долгий ящик. Сейчас она даже не могла об этом думать.

— Бедный Гарри, — вздохнув, сказала Лотти. — Как страшно так рано потерять отца.

— Мальчику просто необходимо, чтобы рядом с ним всегда находился мужчина как пример для него, — согласилась Мелисса.

— Да, наш папочка преподнес ему прекрасный урок, — с издевкой произнесла Селестрия, побрызгав на себя духами перед тем, как спрятать их в несессер. Комната наполнилась ароматом колокольчиков, но тут осенний ветер ворвался через открытое окно. — Все кончилось, — произнесла она, и ее голос приобрел резкий и неистовый оттенок. — Лето, наше детство, Корнуолл — все перевернулось с ног на голову. Я хочу внимательно исследовать папины вещи, вот почему я уезжаю. Мне не терпится выяснить, что еще он скрывал от нас, где пропадал в течение последних двух лет якобы по делам. Я больше не уверена, что знаю его. — Она положила свой несессер на одежду, которая беспорядочной грудой лежала в ее чемодане. — А теперь, Лотти, садись сверху, а Мелисса и я попробуем застегнуть его. Чертов чемодан, он недостаточно вместителен.

Задача оказалась невыполнимой. Селестрия привезла с собой слишком много одежды, большую часть которой она так и не надела. В итоге она решила оставить все свои пляжные вещи в шкафу.

— Там, куда я еду, они не понадобятся, — угрюмо произнесла она, глядя на Мелиссу, которой наконец удалось закрыть чемодан.

Когда она вошла в холл, перед ней стоял Соумз, держа серебряный поднос, на котором лежало много писем.

— Мисс Селестрия, — сказал он, посмотрев вниз на чемодан, который она тащила за собой. — Позвольте Уоррену понести его, на вид он тяжелый.

— Он действительно тяжелый. Но только от печали, Соумз.

— Да, вы правы. — Он кашлянул. — У меня для вас около дюжины писем.

— Неужели? Вероятно, во всех сказано, каким чудесным человеком был мой отец.