Сианг сдернула черное покрывало. Пыль, скопившаяся по краям, поднялась в воздух, образуя удушливое облако, что заставило их обоих попятиться назад, стирая с лица и рук грязь и отвратительную липкую паутину.

Под покрывалом оказался обычный металлический кинжал. Руке доводилось видеть гораздо более искусно сделанное оружие. Он был чересчур грубым. Такой кинжал мог бы сделать сын кузнеца, который еще только учится отцовскому ремеслу. Рукоятка и крестовина были выкованы из железа, которое, судя по виду, обрабатывали, когда оно уже остывало. Следы от каждого удара молотка были хорошо заметны и на рукоятке, и на крестовине.

Гладкое лезвие, вероятно, сделанное из стали, было светлым и блестящим в отличие от темной матовой поверхности рукоятки. Оно присоединялось к рукоятке расплавленным металлом, и следы сварки были ясно видны. Единственное, что было примечательного в этом кинжале, это странные символы, выгравированные на лезвии. Эти значки не были точно такими, как нанесенный на грудь Хага, однако очень напоминали его.

– Рунная магия, – сказала Сианг, и ее костлявый палец завис над лезвием, предусмотрительно не притрагиваясь к нему.

– Что может эта штуковина? – спросил Хаг с пренебрежением и отвращением в голосе.

– Мы не знаем. – ответила Сианг. Подняв брови, Хаг вопросительно посмотрел на нее. Она пожала плечами.

– Последний наш брат, использовавший его, погиб.

– Нетрудно догадаться, почему, – проворчал Хаг. – Попытался убить свою жертву с помощью этой детской игрушки.

Сианг покачала головой.

– Ты не понимаешь, – она подняла на него свои раскосые глаза, и опять в них мелькнул этот странный огонек. – Он умер от шока. – Она помолчала, посмотрела на кинжал и добавила как бы между прочим: – У него выросло две пары рук…

У Хага отвисла челюсть. Он захлопнул рот, откашлялся.

– Ты мне не веришь. Я не виню тебя за это. Сначала я и сама не могла в это поверить. Пока не увидела своими глазами.

Сианг разглядывала паутину, будто она была соткана из времени.

– Это произошло много циклов назад, в то время, когда я стала “рукой”. Этот кинжал еще до меня перешел к нам от одного эльфийского лорда, – давным-давно, когда было основано Братство. Кинжал хранился здесь вместе с письменным предостережением. На нем лежит проклятье – так говорилось в предостережении. Один молодой человек посмеялся над этим утверждением. Он не верил в проклятье. Он взял этот кинжал – ведь про него было написано, что тот, кто завладеет им, станет непобедим для своих врагов. И даже боги не осмелятся сразиться с ним.

Говоря это, она не спускала глаз с лица Хага.

– Конечно, – добавила она, – это было в те времена, когда богов не было. Уже не было.

– И что же произошло? – спросил Хаг, стараясь скрыть иронию. Ведь он все же разговаривал с Сианг.

– Точно не знаю. Его товарищ, которому удалось остаться в живых, не смог дать нам вразумительного ответа. Судя по всему, парень напал с этим кинжалом на свою жертву, и вдруг нож превратился в меч – огромный, вращающийся, многолезвийный. Его невозможно было удержать двумя руками. И в этот момент из тела парня выросли еще две руки. Он взглянул на свои четыре руки и упал замертво – от ужаса и потрясения. А его напарник в конце концов сошел с ума и бросился вниз с острова. Мне до сих пор иногда это видится во сне.

Она замолчала, поджав губы. Глядя на это суровое, безжалостное лицо, Хаг заметил, как оно побледнело. И губы она сжала лишь для того, чтобы они не дрожали.