Помещение из двух комнат было обставлено скупо. В дальней находился компьютер, ради сохранности которого и были созданы все эти меры предосторожности. Шифр знал только Марголин.

- Привет. - Марголин пристально посмотрел на охранника. - Все нормально?

- Да. - Тот пожал плечами и отвел глаза. Расстегивая плащ, Марголин прошел к компьютеру, осмотрел его и запер дверь. Вешалки в комнате не была, и он повесил плащ на ручку оконной рамы. Открыл вмурованный в стену сейф. Там располагался пульт дистанционного управления еще одной видеокамерой, о наличии которой охранник ничего не знал. Она контролировала обе комнаты, автоматически включалась при приближении к компьютеру на расстояние ближе полутора метров и работала до тех пор, пока в помещении находились люди или объект не покидал запретную зону. В том же сейфе стоял и телевизор. Марголин наугад отмотал пленку назад и включил воспроизведение.

Конечно, он был прав. На секунду по его лицу скользнула кривая ухмылка, потом глаза опять стали серьезными. Он придвинулся ближе к экрану, пытаясь различить лицо девушки, лежавшей с охранником на полу передней комнаты. Пол был покрыт линолеумом, и им, наверное, было неудобно, но на неудобства они внимания не обращали. Марголин терпеливо ждал, прежде чем остановил пленку и всмотрелся в черты искаженного удовольствием молодого лица.

Когда на объекте долго ничего не случается, а условия службы таковы, что и случиться-то вроде бы ничего не может, бдительность неминуемо падает. Никакие деньги, никакие проверки и наказания не смогут исправить положение. Человек может находиться в постоянном напряжении, если знает и понимает, для чего это нужно. А взять этого парня: он сидит здесь сутки через двое, не представляя, что и от кого оберегает. Ему скучно. Видик надоел, а игровой компьютер ему не поставили. Пить он опасается. У него договоренность с внешним постом, его заблаговременно предупредят о приезде хозяина, так что подругу он успеет прогнать, а последствия пьянки быстро не ликвидируешь. Подвернулся благоприятный случай - и он им воспользовался...

Продолжая разглядывать лицо девушки, Марголин достал из кармана сигареты и закурил. Попавшая в глаз струйка дыма заставила его зажмуриться, на лбу собрались морщины.

Он промотал пленку вперед, опуская волнующие моменты, и обратил внимание, что юная белокурая девица ведет себя куда активнее мужественного кавалера... Стоп! Охранник остался лежать на холодном линолеуме лицом к окну, поджав ноги и подложив под голову руку. Будучи совсем не хилого сложения, он выглядел тощим и жалким, что ли... Девица встала и оглянулась. Наклонилась, подобрала со стула свою рубашку и, прижимая ее к груди, пробежала в соседнюю комнату, где находился сейчас Марголин. Замерла у компьютера. Протянула и тут же отдернула от клавиатуры руку. Резко подняв голову, осмотрелась. Задержавшись на закрепленном справа от столика зеркале, поправила волосы. Пробежала обратно. В падающем из окна свете мелькнул шрам слева на пояснице.

Одевшись, девица растолкала охранника, и тот, с трудом продрав глаза, проводил ее до двери. Прощальный поцелуй был холоден, как линолеум. С раздражением натянув камуфляж, охранник протопал босыми ногами к креслу... На этом запись оборвалась.

Закурив новую сигарету, Марголин отмотал пленку назад, до момента прихода девушки, и подумал, что блондинка обычная проститутка. Почему бы и нет? По ночам здесь остается масса народа, так что какой-никакой, а спрос есть.

Правдоподобно. А ее интерес к компьютеру? Любопытство?

Охранники дежурили сутками, меняясь в девять часов вечера. Марголин считал такую систему наиболее эффективной. Он шагнул к двери, собираясь позвать охранника, но передумал. Прикрыл дверцу сейфа и сел к компьютеру.

Он просмотрел список всех сотрудников милиции, уволенных за два последних года. Перечень был длинным. Марголин оставил фамилии тех, кто имел отношение к оперслужбам.