Ее директор по свету не мог выбрать для приступа аппендицита лучшего дня, чем понедельник — день съемок. Джоанна послала ему цветы и пожелала — не из одного только альтруизма — скорейшего выздоровления. У Джона Джея в разгар переговоров о заключении контракта неожиданно открылся фарингит. Чтобы он мгновенно, волшебным образом выздоровел, Джоанне пришлось ублажать, и умасливать его, и даже несколько раз прибегнуть к скрытым угрозам. Только помощник осветителя продемонстрировал компетентность и выдержку при трех подряд технических сбоях. И все же рабочий день оказался длиннее на два часа.

Вторник растянулся еще дольше из-за совещаний, на которых обсуждались рекламная фотосессия и последние приготовления к соревнованиям на предстоящей неделе.

Для охраны списка вопросов пришлось усилить меры безопасности. Был куплен специальный сейф, код замка которого знала только Джоанна. Только им с Бетани были известны пять вопросов, запертых внутри. Джоанна даже начала чувствовать себя главой ЦРУ!

Общение с отцом оказалось напряженным и выматывающим. Они встретились как профессионалы, продюсер и исполнительный продюсер, и обсуждали статус шоу и перспективы развития. Карл вскользь упомянул о торжестве в честь помолвки и сообщил дочери, что с нею свяжется его секретарь.

А еще Джоанна, считая это частью своей работы, каждое утро смотрела «Тривию». Судьба сыграла с ней злую шутку: как раз на этой неделе шли выпуски, в которых снимался Сэм. Ей и без того было достаточно трудно не думать о нем, а при необходимости смотреть на него каждый день — и вовсе невозможно. К среде они уже получили пачку писем от восторженных зрителей.

Среда.

Он дал ей срок подумать до среды. Подумать о нем. О них. Прибавляя звук перед просмотром очередного выпуска, она оправдывала себя тем, что у нее на это просто не было времени! Если бы у нее было время подумать, она бы нашла разумный и вежливый способ избежать ужина, на который, впрочем, она не давала согласия!

На экране появилась яркая, жизнерадостная заставка, зажглись прожектора. Двое звездных участника прошли под арку, затем остановились поаплодировать, прежде чем занять свои места. Джоанна изо всех сил старалась смотреть на картинку в целом, но не могла отвести взгляд от Сэма.

Спокойный. Он всегда выглядел очень спокойным и уверенным в себе. В нем было что-то такое, что заставляло поневоле уважать его. Он чувствовал себя непринужденно и делал все, чтобы и партнерша чувствовала себя так же, и при этом сохранял то необычайное качество, которое люди обычно ожидают от звезд.

Хорошо работает! — думала Джоанна, меряя шагами кабинет во время перерыва на рекламу. Это не значит, что она влюблена. Когда снова началось шоу, она уселась на стул, несмотря на то что ей вовсе не хотелось каждый день вступать с ним в этот контакт, пусть даже непрямой и непродолжительный.

«Но это моя работа», — напомнила себе Джоанна. Однако, глядя на Сэма, она вскоре потеряла нить игры, вспомнив, что после этого этапа съемки состоялась их первая настоящая беседа. Она приняла вызов — и проиграла! Этот маленький просчет стал точкой, после которой в ее жизни все переменилось.

А ей совсем ни к чему перемены! Ее удивил внезапно нахлынувший страх, но она не дала ему воли и попыталась мыслить логически. Ей действительно хотелось, чтобы все оставалось как прежде, когда ее жизнь имела своим центром карьеру, а движущей силой было честолюбие, и подогреваемое, и охлаждаемое гордостью. Тогда в ее жизни не было никаких бессонных ночей. Были напряжение и сомнения в своих силах, но не бессонные ночи!

И не было никаких спусков с горы на плоту! — подсказала ей память.

Они не нужны ей! Пусть Сэм остается сам по себе со своим экстримом! Все, что нужно ей, — это душевный комфорт!

* * *

Он стоял в круге победителя, окруженный светом прожекторов и поддержкой всего зрительного зала.