— Отличные новости, — сказал врач. — Девочки. Близнецы. Абсолютно одинаковые.

— А моя жена?..

— Замечательно. Справилась отлично. Молодец, просто молодец. И уж сейчас, конечно, на вершине счастья!

— Я могу войти к ней?

— Можете.

Оливер тихонько толкнул дверь и взглянул на Селию. Она лежала в груде кружевных подушек, бледная, с темными тенями вокруг глаз. Она лучезарно улыбнулась мужу:

— Ну не чудо ли? Ну не умница ли я? Ты только взгляни на них, Оливер, взгляни какие красавицы!

— Сейчас. Сначала на тебя хочу посмотреть. Дорогая моя. Моя самая-самая дорогая. Слава богу, ты в порядке! Доктор сказал, что ты держалась молодцом.

— Да, я держалась молодцом, — весело ответила Селия, — но все было куда проще и легче, чем с Джайлзом. Несмотря на то, что их двое. И мне дали отменную затяжку хлороформа.

Оливер внутренне содрогнулся. Он не был физически стойким и, по правде сказать, вообще не был храбрецом ни в каком смысле слова. А когда он думал о том, через что же приходится Селии — да и любой другой женщине — пройти, чтобы принести ребенка в этот мир, то чувствовал благоговейный трепет.

— Я тебя так люблю, — просто сказал он.

— И я очень люблю тебя. Ну, посмотри же на них, Оливер, ну же!

Он подошел к двум колыбелькам, стоящим бок о бок. Из-под груды одеял на него смотрели два совершенно одинаковых личика: невидящие темно-синие глаза, густые темные волосы, крохотные, как розовый бутон, ротики, мило шевелящиеся пальчики, похожие на маленькую розетку листа.

— Они прелестны, — сказал Оливер, и голос его дрогнул.

— Правда же? Я так горда, так горда! Так рада, так взволнована, и… и все на свете. Сказать тебе, как, мне кажется, их надо назвать?

— Скажи.

— Венеция и Адель.

— Почему? — улыбнулся Оливер. — Очень мило, но почему именно так?

— Венеция в честь города. Потому что там они были зачаты. А Адель — потому что так звали мою бабушку. А ее назвали так в честь младшей дочери Вильгельма Завоевателя — ее звали Адель, и она вышла замуж за Стефана де Блуа и стала святой. Сплошь добрые знаки.

— Да, — неуверенно произнес Оливер.

Он знал, что спорить с Селией бесполезно: похоже, она уже твердо все решила. А имена и впрямь были милые. Сам он выбрал бы другие, возможно, более привычные, более английские. Но, в конце концов, жена их родила — ей и выбирать имена.

— Дорогой, пока я их рожала, я думала о том, что нам нужно издать справочник имен. Что-то вроде словаря. Как ты думаешь? Каждая будущая мама купила бы такой. Я считаю, это было бы здорово!

— Селия, — сказал Оливер, садясь на постель. Он взял ее за руку и откинул ей волосы со лба — Селия, как ты в самом деле умудряешься размышлять о книгах и издательских делах, когда только что родила двойню?

— И правда, Оливер, — ответила она, — я непрестанно думаю о книгах и об издательстве. Ты же знаешь это. Даже когда мне не позволяли работать, и все время, пока была беременна, я думала об этом. И скажу тебе еще кое-что. Я жду не дождусь, когда мне можно будет вернуться к работе. Ну хотя бы через месяц-другой…

Оливер недоверчиво посмотрел на жену. Видя, что последние несколько месяцев она находилась в приподнятом настроении, он надеялся, что ей и дальше захочется перестроиться на домашний лад. Но, видно, он ошибся, раз Селия завела разговор о работе спустя всего час после родов.