— …в общем, вложить в это дело некоторые средства. Не всю сумму, конечно. Но… какую-то часть? На строго деловой основе, разумеется. Я не претендую на какое-то… особое отношение.

Наступило долгое молчание. Затем Дженетт подошла к окну и стала смотреть на улицу. Роберт наблюдал за ней: разглядывал ее немного широкую спину, длинную шею, сложную прическу. Казалось, она стоит так уже целую вечность. Но вот она повернулась и взглянула ему в лицо.

— Роберт, — сказала она.

— Да?

— Роберт, это очень сложно.

— Если ты так полагаешь, тогда, пожалуйста, забудь и думать об этом. И не говори с членами правления. Я понимаю.

— Думаю, что не вполне. Сложность заключается не в идее как таковой, не в том, чтобы у тебя была компания по недвижимости, а в том, что ты просишь у меня денег.

— Не у тебя, Дженетт. У Эллиоттов.

— Пожалуйста, не притворяйся. В какие бы формы ты это ни облекал, ты просишь денег именно у меня. Вряд ли ты отправился бы прямиком в отдел займов банка «Эллиоттс», не спросив вначале меня, правда?

— Нет, — сказал Роберт, — это было бы просто нелепо.

— Вот видишь! Но даже если бы ты так сделал, то все равно оказался бы в незавидном положении.

— Дженетт…

— Роберт, пожалуйста. Дай мне минуту. Дай мне…

— Дать тебе — что?

— Дай мне… успокоиться.

— Успокоиться? Из-за чего?

— Разумеется, ты должен понимать… но, видимо, не понимаешь… не понимаешь, как… как я расстроена, — сказала Дженетт.

— Расстроена? Но чем?

— Тем, что, похоже, мои друзья оказались правы, — произнесла она с тяжелым вздохом. Слишком уж тяжелым, как подумал Роберт.

— Что? Что ты имеешь в виду, в чем оказались правы твои друзья?

— Они говорили — многие из них так говорили, — что ты женился на мне из-за денег. Я убеждала их, что это абсурд и о подобных делах нет и речи, что я абсолютно уверена в твоей любви ко мне. Я согласилась на брак, веря в это. Похоже, я ошиблась.

— Милая, это смешно. Вовсе ты не ошиблась. Разумеется, я люблю тебя. Очень люблю. Но…

— Да, Роберт? Но — что? — (Он молчал.) — Ну, продолжай, продолжай.

— Было бы глупо, — сказал он наконец упавшим голосом, — не поговорить с тобой на эту тему.

— Глупо? В самом деле? — Дженетт обернулась, ее глаза были полны слез. — Мне жаль, что ты считаешь глупостью быть благородным. Не пытаться использовать меня, не пытаться извлечь финансовую выгоду из нашего брака.

— Да брось ты в самом деле! — вспыхнул он от гнева. — Это просто ребячество, бред.

— Не думаю.

— Нет, думаешь. Я не пытаюсь использовать тебя, как ты заявляешь. Я надеюсь, Дженетт, стать менее зависимым от тебя, и только. Я хочу, чтобы финансовая сторона нашего брака бросалась в глаза как можно меньше, а не больше.

— Какие бы доводы и оправдания ты ни приводил, для меня все это очень больно. И я не могу согласиться с тобой, — сказала в заключение Дженетт. Она вынула платок, высморкалась, промокнула глаза.