— Я просто дрожу от нетерпения. И надеюсь, тебе удастся взять билет на «Титаник». Впрочем, и любой другой корабль тоже подойдет. Оливер, как чудесно будет немного побыть одним! Мы вдвоем. В последнее время это не часто случается, верно?

— Не часто. Ну, оставляю тебя с твоими занятиями. Ты правишь Браунинга?

— Да, я страшно занята. Книга задержится с выходом, если я не потороплюсь. Тогда мы не успеем к его столетнему юбилею. Нужно еще сделать покупки. Надо что-то купить для дочки Роберта. Как же все замечательно! Видишь, ты ошибался, полагая, что Дженетт вышла из детородного возраста. Я рада, что они так счастливы вместе.

— А почему, собственно, ты так решила? — с печальной улыбкой спросил Оливер.

— Ну… они должны быть счастливы. Раз у них появился ребенок. Интересно, на кого похожа малышка?

— Она просто твоя копия, — сказал Роберт, — в точности! Те же волосы, те же глаза…

— Что ты, дорогой. Куда мне до нее!

— Вы обе у меня красавицы. А эти маленькие ручки, смотри, такие изящные, и… господи, Дженетт, ее тошнит! Что мне делать — бежать за врачом или за няней?

— Успокойся, Роберт, — засмеялась Дженетт, — грудничков всегда тошнит. Это называется срыгиванием. Дай мне ее и подай вон ту муслиновую салфетку. Иди-ка сюда, крошка!.. Ох, Роберт, я до сих пор не могу в это поверить. После всех бед, которые я пережила с сыновьями…

Она и в самом деле не могла поверить. Когда доктор установил беременность, Дженетт просто рассмеялась. Какая беременность! Это невозможно: ей уже сорок три, и у нее вечно были проблемы с гинекологией, она постоянно болела…

— Миссис Литтон, — сказал врач, — матушка-природа — умная старая дама. У женщин вашего возраста нередко происходит неожиданный всплеск плодовитости. Они вдруг обнаруживают, что беременны. Мы называем такого позднего ребенка «дитя последнего шанса». Нет никаких сомнений: вы беременны, и я считаю, что вы уже на пятом месяце, не меньше. Я прослушиваю сердцебиение, и оно очень внятное.

— Но я прекрасно себя чувствую, — почти жалобно возразила Дженетт.

— Отлично, — потирая руки, сказал доктор, — благодарите судьбу. А теперь нужно сообщить мужу. Представляю, как он обрадуется.

Роберт не просто обрадовался, он был безмерно горд. Женившись на Дженетт, он оставил всякую надежду стать отцом: во всяком случае, для него это было не столь важно. Он никогда не любил детей, и опыт общения с сыновьями Дженетт только усилил эту нелюбовь. Но трудно передать чувство, захлестнувшее его в тот день, когда жена сообщила ему, что не только беременна, но и чувствует себя отлично. Роберт сел, уставившись на Дженетт, дважды спросил ее, точно ли она в этом уверена, и вдруг обнаружил, что глаза его наполняются слезами.

На сей раз беременность стала для Дженетт радостью: она была счастлива, здорова, уверена в себе. Казалось, она созрела, ее чувственное тело было полно неги и гордости, и она стала спокойнее по отношению к мужу, менее упрямой и более уважительной, чем обычно. Казалось, в их взаимоотношениях произошел определенный сдвиг, словно Роберт принял над Дженетт своего рода опеку, в противоположность той неловкой роли, которую играл ранее.

В тот день, когда родился ребенок, Роберт буквально умирал от страха. Мод появилась на свет вскоре после Рождества и, по словам доктора, невероятно быстро.

— Совершенно никаких трудностей, — бодро сказал он, — ваша жена очень легко со всем справилась. Мои поздравления.

Это было самое счастливое время в жизни Роберта. Его новая компания по недвижимости, основанная два года тому назад в партнерстве с Джоном Бруером и на очень выгодных условиях профинансированная банком «Лоусонс», действовала успешно.