Приняв движение ее головы за последовательные ответы на его вопросы, киллер сказал:

– Запомни хорошенько: я не собираюсь причинять тебе боль никоим образом. Ясно? Ты меня понимаешь?

Энди снова кивнула, точно повторив движения. Железная хватка киллера не ослабла ни на йоту.

– Хорошо. Отпускаю. Помощь нужна?

Энди помотала головой, хотя, нужна ли ей помощь, точно не знала. Киллер начал постепенно ослаблять хватку, одновременно массируя ей челюсти в тех местах, куда нажимал, чтобы ее утихомирить, затем одним гибким, плавным движением сел на корточки и, поддерживая Энди за плечи, помог ей приподняться.

Окончательно сбитая с толку, она с минуту молча сидела на полу рядом с киллером.

– Ну что, все в порядке? – спросил он, а когда Энди кивнула, встал и, как умел только он, легко и красиво подошел к мойке, включил воду и подставил под струю руку. – Зажги свет, – велел он, не оборачиваясь.

Оторопевшая Энди молча кое-как поднялась и, приблизившись к двери, щелкнула выключателем. Внезапно заливший кухню яркий свет ударил в глаза. Сощурившись, Энди смотрела перед собой и все пыталась переварить тот факт, что человек, наводивший на нее такой ужас, стоит себе у нее в кухне перед мойкой и смывает кровь со своей руки.

Она нерешительно приблизилась к нему и остановилась в нескольких футах: заставить себя подойти ближе, чтобы оказаться в пределах его досягаемости, она не могла. Энди уставилась на его рану с темно-багровыми рваными краями от ее зубов, и у нее закружилась голова. Чтобы не упасть, она оперлась о кухонную стойку. А ведь это ее работа, Энди, которой неведома жестокость.

Адреналин в крови пошел на спад, и Энди начало трясти. Сначала задрожали ноги, потом дрожь охватила все тело. Зубы выбивали дробь – как будто покатились, отскакивая от кирпичной дорожки, детские мраморные шарики. Не поворачивая головы в ее сторону, убийца продолжал лить воду на рану, хотя слышал, как у нее случат зубы. Энди никак не могла согреться – она обхватила себя руками и с силой сжала челюсти, стараясь унять дрожь.

– Те-тебе теперь в самом деле понадобится укол от столбняка? – наконец тихо поинтересовалась она. Почему ей пришло в голову задать именно этот дурацкий вопрос, для нее самой оставалось загадкой.

– Нет. – Киллер был немногословен. – У меня есть все прививки.

Энди снова тупо уставилась на него, в который раз погружаясь в бездну смущения. Ведь не детские же прививки в самом деле – от кори и ветрянки – он имеет в виду. Из других Энди приходили на ум только прививки от бешенства для животных. Ерунда какая-то. Либо она еще не оправилась от шока, либо окончательно утратила связь с реальностью. Последнее вероятнее всего: одно то, что он стоит у нее на кухне, представлялось фантастикой. И еще большей фантастикой – когда он приближался к ней. Он полностью овладел ее вниманием, притягивая его к себе, как магнит железную стружку, не позволяя распыляться ни на что другое.

– П-прививки? – Энди все еще заикалась и стучала зубами – озноб не проходил.

– Для выезда из страны.

Энди почувствовала себя последней дурой. Она, конечно, знала, что у него много «работы» за границей, а умные люди, собираясь в страны «третьего мира», делают себе все необходимые прививки. Она опять почувствовала себя дурой – теперь уже потому, что думала о такой ерунде, как прививки. Дело в том, что она никак не могла осмыслить всю грандиозность произошедших в ее жизни перемен, ее мозг ухватывал только мелочи.

Ее взгляд медленно перемещался по его высокой фигуре, широким мускулистым плечам. Короткие рукава темно-зеленой рубашки поло открывали жилистые, сильные руки, но она и не глядя знала, насколько они крепки. Его внешний вид был безупречен: заправленная с брюки рубашка, на тонкой талии узкий черный ремень.