После нашей с Юсуповым дуэли всё рухнуло. Финансовые реки очень быстро превратились в ручейки, а потом и вовсе пересохли.

Пушкины, не имея того влияния при дворе, как у покойного князя Юсупова, пытались что-то восстановить, но чаще всего получали отказ или предложение, которое было в разы меньше того, что они раньше имели.

Хорошо содержать дружину, выделяя на это всего лишь часть своих доходов, в числе которых твой управляющий считает поступления от Клана Юсуповых. И очень плохо, когда её содержание эти доходы начинает превышать.

Сундуки с накоплениями, ровно, как и банковские счета — не безграничны.

Одно дело, — когда ты свою дружину содержишь на деньги, получаемые от князя Юсупова, от которых и тебе прилично перепадает, и совсем другое, когда на свои собственные. Они просто рекой утекают.

— Олег Игоревич, я о ваших княжеских делах наслышан, оттого и хочу поинтересоваться, не нужно ли вам тысяч пять хорошо обученных дружинников на контракт? Всё, как положено. Имперские армейские нормы и поддержка магов, — сподобился на вопрос Барклай де Толли, сразу после второго бокала, в котором и налито было по чуть-чуть коньяка, граммов по тридцать.

Что могу сказать… Сильно! Практически, Клан Барклаев открыто предлагает мне взять на контракт свою ударную группировку. Какую-то часть дружины им всё равно придётся оставить на границе и на охране своих владений.

— Нет бы вам пораньше, — вполне искренне подосадовал я, разливая по третьей, — Я тогда и с сёгунатом воевал, а потом и с Китайскими Кланами. Не поверите, пришлось даже индийцев нанимать. Кстати, не могу о них сказать ничего плохого. Дисциплина на высоте и бойцы все из ветеранов. Обстрелянные.

— И как они относились к тому, что вы их на смерть посылали? — вполне профессионально поинтересовался Барклай.

— На смерть… — призадумался я, держа поднятый бокал в руке, — Нет, никого не посылал. Штаб у меня нормальный был. Я им как-то раз весьма выразительно донёс, что все подвиги бойцов — это их плохая работа. Заодно и про потери поговорили. Потери, конечно же, были, но грудью на амбразуры у меня никто не бросался. Короче, воевать старались с умом, и, как мне кажется, нам это удалось.

— На занятиях нам сказали, что за всю Маньчжурскую операцию вы потеряли не больше четырёхсот солдат. Это правда?

— Триста сорок семь, — замахнул я свой бокал, не чокаясь, — Больше половины — маньчжуры. Лезли вперёд, не слушая команды. Остальных лекари вытянули.

— Как такое может быть? Вам же противостояло около десяти тысяч китайских солдат?

— Почти двенадцать с половиной тысяч. У меня сейчас семь с лишним тысяч пленных китайцев в Маньчжурии работают, — сморщился я, закусив коньяк лимоном.

Пусть и посахаренным, но всё равно кислым.

— И тем не менее. Что вы по поводу контракта скажете? — со стабильностью, достойной дятла, продолжил майор продалбливать свой вопрос.

— Я? Ровным счётом ничего. Но если после нашего возвращения из Германии ваше предложение будет в силе, то мы можем обсудить его с Императором и князем Константином. Персия, знаете ли, стала слишком вызывающе себя вести, — демонстративно зевнул я, поглядывая на диван.

— У персов только регулярная армия порядка ста тысяч! — чуть было не потерял лицо Барклай, с трудом совладав собой после того, как я ему озвучил своё видение ответа на его вопрос.

— Уже намного меньше. Тысяч на двадцать я её, вместе с коллегами, сократил. Новых бойцов не скоро обучат. Да и не собирается никто вашу дружину прямо-таки в атаку на столицу Персии бросать. Есть там, у них на границе, одно замечательное озеро — Иссык-Куль.