В итоге, французы наверняка успели кого-то подмазать в индонезийском правительстве, наблюдая за неудачами немцев, а мне теперь предстоит воевать.

Собственно, вот и вся предыстория того, как я оказался на Борнео, возглавив штурм укрепрайонов около Кучинга.

Были у меня и личные причины. Просто в какой-то момент понял, как меня задрали экономика с политикой. Я или взорвусь со дня на день, или уйду в глубокую депрессию.

Ни то, ни другое мне не свойственно, но всё когда-то происходит впервые. Так что я выбрал третий вариант — сбросить напряжение и весь накопившийся негатив на поле боя.

* * *

— Доложите, чем вы тут почти целый месяц занимаетесь? — обратился я к начальнику штаба полка, когда приехал в расположение войсковой части и не застал на месте командира.

— Сюзерен, мы столкнулись с глубокоэшелонированной обороной. Такое ощущение, что пятнадцать километров до города все изрыты окопами и крысиными норами. Во время штурма противник нас легко пропускает на три-четыре километра вглубь своей обороны, но с каждым километром фланговый огонь усиливается. Огневые точки отстроены на любой возвышенности и никогда заранее не знаешь, успели туда пулемёт притащить или несколько метких стрелков туда пролезли.

— Неужели дикари настолько хорошо воюют?

— Никак нет. Это не дикари. От пленных мы знаем, что в Кучинг и Понтианак стянули остатки регулярных полков чуть ли не со всего острова. Кроме того, только в Кучинге находится с десяток французских инструкторов.

— Что у них с артиллерией?

— К сожалению есть, и в достаточном количестве. Они ещё и пользуются ей крайне грамотно. Дают нам вклиниться в оборону, а потом лупят по пристрелянным точкам. Ещё и мины ставят по ночам. Мы недавно целый взвод потеряли на минном поле, которого за день до этого ещё не было. Ну, и береговая батарея. Те в самый последний момент подключаются. Зато такие «чемоданы» кидают! Восемь дюймов — это не баран чихнул! От них ни одна броня не спасёт.

— Авиацию вызывали?

— И не раз. Но сейчас сезон дождей начался. До полудня туман, потом облачность. Опять же, район морского порта неплохо защищён от атак с воздуха, а позиции пехоты в местных густых лесах ещё попробуй разгляди.

Так-то, да. Именно поэтому я сегодня не с дирижабля осматриваю позиции, а с земли.

Низкие тёмно-серые облака с моря гонит нескончаемым потоком.

— Про то, что гарнизон Кучинга недавно усилен, уже знаете? — задал я вопрос майору.

— Так точно! Полковник лично отправился контролировать строительство укреплений. Сил у противника скопилось побольше, чем у нас. Мы уже три ночные атаки отбили. Только сдаётся мне — это была разведка боем.

— Думаете, в оборону перейти?

— А какие у нас есть варианты? Нас тут, под Кучингом, два полка, причём не в полном составе, а против нас, как минимум, три с половиной. Если начнут действовать решительно, то сметут нас. Артиллерии у противника сейчас добавилось. Устроят серьёзный огневой налёт на любом из наших участков обороны и прорвут его превосходящими силами. Тылов у нас, считай нет. Резерва кот наплакал. Дальше рассказывать?

— Что у вас с магами? — проникся я положением штабного.

И так понятно, что прорви их оборону, дальше последует окружение.

— Семь человек. Седьмые-восьмые уровни. А линия противостояния с противником в восемнадцать километров. Из которых — добрая половина, почти непроходимые заросли. Кустарник здесь пакостный растёт, что-то вроде нашей акации или шиповника.