Некоторое время так они и сидели плечом к плечу, на пару гипнотизируя безмятежно покачивающийся на водной глади поплавок. Первым нарушил тишину Даниэль:

— Не знал, что ты умеешь ловить рыбу.

— Не умею, но пытаюсь. Целый день сижу. Медитирую, — криво усмехнулся Карлайл.

— Помогает?

— Нет.

Как ножом по сердцу резанули. Коротко. Правдиво. Боль всегда до неприличия откровенна.

— Ремонт затеял?

— Не я, — загадочно улыбнулся отец. — Лили затеяла. Хочет спальню в готических бабочках.

Брови Даниэля удивленно поползли вверх.

— Она к тебе переезжает?

— Уже переехала.

— Мне казалось вы только друзья.

Эдвард оторвался от созерцания поплавка и серьезно посмотрел на сына.

— Мы слишком долго были друзьями. Моя человеческая жизнь очень коротка, чтобы я тратил ее попусту.

— Я рад за вас. Правда, — пытаясь проглотить чувство неловкости, пробормотал Даниэль, отчего-то ощущая на душе какой-то неприятный осадок.

Карлайл коротко кивнул, принимая такое скупое одобрение и слабо улыбнувшись, предложил:

— Может, ты приедешь в воскресенье к нам на ужин. Я обещал Лили запечь окорок, — он замолчал, чуть подумал и добавил. — Приезжай вместе с Тамарой.

Даниэль моментально помрачнел и, сцепив руки в замок, сухо произнес:

— Не думаю, что она захочет… меня видеть… после всего.

— Впервые вижу тебя таким нерешительным. Не вынуждай меня давать тебе совершенно не нужные советы, — попытался пошутить мужчина.

— Я изменился. Мир изменился. Она тоже… изменилась, — он пытался объяснить причину своих сомнений и не находил подходящих слов.

Отец понял его и без них. Просто положил руку на плечо, чуть сжал и сказал:

— Сынок, жизнь удивительна, непредсказуема и полна приятных моментов, но такой она станет, только если рядом твоя женщина. Любишь ее — не сомневайся. И помни: у тебя в запасе несколько столетий, а у нее всего лишь несколько десятилетий.

Даниэль почувствовал, как в желудок словно упало что-то холодное, липкое, так отчаянно похожее на безысходность. Потерев мигом вспотевшие ладони о джинсы, он решительно выпрямился.

— Тогда до воскресенья? — на всякий случай уточнил оборотень.

— В шесть, — согласно кивнул отец и крикнул уже вдогонку стремительно удаляющемуся Даниэлю. — Цветы! Цветы не забудь подарить!

Тамара сидела на диване в гостиной у Гринов и читала книгу. Вернее, старательно делала вид, что читает. На самом деле она уже в пятый раз перечитывает абзац, не улавливая его сути, потому что мысли были слишком далеки от сего произведения английской литературы.

В комнату зашла Олька, встала напротив, загородив собой свет от торшера, и принялась с хмурым видом сверлить взглядом подругу.

— Что? — невинно поинтересовалась Томка, деловито перелистывая страницу.

— Может, хватит уже! Он четвертый день приходит. Как на работу, ей-богу! Не стыдно?

Тамара решила тактично промолчать. Не стоит злить и без того слишком нервную в последнее время Олю.

— Мне его даже жалко, — ворчливо замечает она и, отбросив с лица огненные пружинки, отодвигает портьеру, наблюдая за удаляющейся фигурой светловолосого молодого человека. — Поговори с ним.

Тамара перехватывает умоляющий взгляд и со вздохом, отложив книгу, произносит:

— О чем? О том, что мы послезавтра улетаем домой?

— Я думаю, он нашел бы аргументы заставить тебя остаться.