— Что вы сделали с телом Эрнестины?

— Оно здесь, в подвале, ответил Леонардо совсем другим, деловым тоном. — Под домом есть сеть подземных хранилищ. Я положил тело в самое маленькое из них, заложил его кирпичом и побелил. Это казалось разумным решением.

Побелил… — подумала Саша, — Как просто! И какое удачное слово. Побелить, отбелить то, что произошло и жить дальше с телом убитой женщины в подвале.

— Пока мы живы, дом в нашей собственности. А потом уже все равно. Да и вряд ли новые хозяева найдут тело в подвале. Я просто помог жене, моей вины тут нет.

— Вы должны рассказать полиции.

— Я не могу этого сделать.

Когда она открыла рот, чтобы возразить, Леонардо поднял руки ладонями вверх.

— Пожалуйста, выслушайте меня. Я прошу вас проявить сострадание. Я не хочу вмешивать полицию. Ирмина больна и не в состоянии предстать перед судом. Какой смысл вытаскивать все это наружу? Поэтому я и решил поговорить начистоту. Чтобы вы все не испортили своим энтузиазмом.

— Эрнестину нужно похоронить, а Назарио Нери заслуживает того, чтобы узнать о судьбе своей жены.

— Ничего он не заслуживает. — пренебрежительно сказал Леонардо. — И брак был обречен по его вине. И в любом случае, он прожил сорок лет, не интересуясь, куда она делась. Откуда такой внезапный интерес?

— Я думаю, он надеется снова жениться.

— В его возрасте?

— Нет возрастных ограничений для любви.

— Вы милая девушка Алессандра. И так боретесь за справедливость! Я даже восхищаюсь вами. Но посмотрите на ситуацию с моей точки зрения. Никто не может осуждать человека, пока не окажется на его месте. Подумайте об этом. Подумайте об Ирмине. Я не убивал Эрнестину, но я избавился от тела. Если меня посадят в тюрьму, кто будет заботиться о моей жене?

— Вы упускаете из виду, что Ирмине тоже будут предъявлены обвинения, болезнь примут во внимание, но она была молода и здорова, когда убила Эрнестину.

— И по-вашему это справедливо? Это было преступление в порыве страсти, спонтанный поступок… Ирмина не собиралась убивать Эрнестину. И моя жена хороший человек, а Эрнестина — ужасный. Сколько боли она причинила и мужу, и жителям деревни…

— Но это не оправдание! Вы знали, что Эрнестина беременна?

Щека Леонардо дернулось, как у баронессы, услышавшей про попону.

— Беременна? Откуда вы знаете?

— Откуда я знаю, не имеет значения. Но знала ли Ирмина? Знали ли вы?

— Абсолютно нет. Я понятия не имею, о чем выговорите. Вас обманули.

Вроде все складно, но что-то здесь не сходилось…

— Я надеюсь, вы сообщите в полицию. Это должно быть ваше решение, Леонардо. Я не хотела бы делать это за вас.

— Погодите… Пятьдесят тысяч? Я не наберу больше, это хорошая сумма.

Вот это номер. Вчера ей предлагали миллион, сегодня пятьдесят тысяч… Оказывается, расследования- прибыльное дело. Особенно когда ты от них отказываешься!

— Позвольте мне подумать. Обещаю, что не пойду в полицию, пока не дам вам ответ. Скажем… завтра утром?

— Вы знаете, у вас очень выразительное лицо, Алессандра. Оно вас выдает. Вы говорите одно, а лицо говорит о другом. Ваши глаза… вы не хотите моих денег, правда? Стоит вам отсюда выйти и вы побежите в полицию!

— Я не собираюсь этого делать.

— Врешь. — Леонардо сказал это грубо, неожиданно перейдя на «ты». Куда делся элегантный пожилой синьор? — Ты правда считаешь меня дураком. который купится на твое вранье?

В его глазах вспыхнул странный огонек.