Закон сохранения вещества предполагает, что ничто не исчезает бесследно и не возникает из ничего. Когда мы сжигаем дрова, остается пепел. Когда я сжигаю мусор, не остается вообще ничего, что можно было бы осязать, кроме небольшого количества теплоты и небольшого количества газообразных продуктов горения. Но осталась информация о мусоре, что еще раз подтверждает достоверность закона сохранения материи.

Таким образом, то, что я открыл, не является чем-то необычным. Это естественный результат исследовательской деятельности человека не вопреки, а благодаря уже открытым законам познания нашего малоизученного мира.

Можно прямо сейчас созвать журналистов и продемонстрировать многократно одну и ту же кучу дерьма, благо файл у меня в руках, а мощности моего радиоприемника достаточно для восстановительного процесса. Через час я уже буду где-нибудь в секретной лаборатории, как подопытный кролик. Хорошо, если не пристукнут при попытке к бегству при временном помешательстве или внезапной вспышке агрессии, а моим делом займутся люди, умеющие держать язык за зубами и проверенные во всех делах.

Меня так же фукнут в моем контейнере, а информацию обо мне на дискетке положат в какой-нибудь архив. Буду я, как джинн Хоттабыч лежать в бутылке тысячу лет и два года, пока какой-нибудь любознательный отрок Волька ибн Алеша не соизволит полюбопытствовать на ископаемого исследователя при написании реферата о поисках философского камня. А так как при помощи моего открытия вообще начисто отпадает проблема биологического клонирования всего и вся, то меня могут заткнуть в какой-нибудь сверхсекретный раздел архива, и прощай, как звали.

Хорошо, что меня завалило мусором одного, а не с моей подружкой. Она вообще-то неплохая, но только для чего-то легкомысленного, а не серьезного. Когда мне нужно окольным путем довести до кого-то нужную информацию, то я под большим секретом делюсь ею со своей подружкой, получаю от нее самую страшную клятву, и через пару-тройку дней решаю тот вопрос, на решение которого официальным путем у меня ушла бы уйма времени.

На работе все как обычно. Запись в журнале: смену сдал — смену принял. Посмотрел, напарник оставил после себя восемнадцать файлов. Достаточно активно трудился. Мне тоже надо быть в пределах нормы выработки, чтобы никто не выяснял, по какой причине моя норма выработки ниже.

Для первого раза я бросил в контейнер мой свитер. Подготовка к сжиганию. Выдержка. Огонь. Свитер исчез. Появился файл 000191.csc. Маленький. Следовательно, величина файла зависит от объема. Для этого не надо было и свитер сжигать. Можно и так догадаться. Так берем файл 000191 и запускаем… А в чем запускаем? Промышленный компьютер это не тот компьютер, который мы видим у себя дома или где-нибудь в конторе. Здесь не предусмотрены браузеры и Интернет. Надо будет взять где-то ноутбук и подключить к машине. А на сегодня со свитером придется распрощаться или восстановить его дома, благо это не куча мусора.

Вот так, немножко не предусмотришь чего-то, и весь исследовательский день пропадает. Да нет, у меня не пропадает. Сейчас мы посмотрим, где можно подключиться, какие соединительные шины и разъемы мне нужны. Так, посмотрели, записали в блокнотик, а сейчас за работу — выполнять норму.

Я, вероятно, не совсем нормальный человек и возомнил себя неизвестно кем, но в одном контейнере я заметил мертвую ворону, вытащил ее, произвел ее уничтожение, вернее кремацию, отдельно. Ее файл тоже оказался небольшим.

Глава 3

Домой после работы я возвращался налегке, в одной ветровке, не сильно газуя на своем стареньком мотоцикле, на котором ездил еще мой отец. Таких мотоциклов сейчас не делают. «Ява». Мягкий, ласковый и тихий мотоцикл, на котором можно спокойно, не торопясь ехать со скоростью сто километров в час.

Всякие японские «Хонды», русские «ИЖаки», американские «Харлеи» и немецкие «БМВ» в сравнение не идут с чешской «Явой».