— Почему? — спросил он сдавленным, словно ему было больно голосом.

Элис продолжала тянуться к нему, очень медленно, как будто опасалась его испугать.

— Потому что ты красив. И смел. И умен. — Она снова облизнула губы, ощутив тепло его лица. — И мне кажется, что я влюбляюсь в тебя, мой супруг.

Их губы уже почти встретились. Элис чувствовала исходящий от него запах дыма костра и осеннего воздуха.

— Элис, — хрипло прошептал Пирс, — не надо.

— Почему? — едва слышным шепотом выдохнула она и закрыла глаза.

Неожиданно тепло исчезло и ее лицо обдало порывом холодного воздуха. Распахнув глаза, она увидела удаляющегося быстрыми шагами Пирса.

— Куда ты? — окликнула она его.

— За хворостом, — не оборачиваясь, ответил Пирс и скрылся в темноте.

Теперь только негромкий шорох ветвей и звук падающих со склона камней сопровождал его движение.

Лайла прыгнула на плечо хозяйки и начала копаться в ее волосах. Погруженная в невеселые раздумья, Элис не мешала обезьянке.

Она не могла не отметить, что Пирс подпустил ее ближе. Это вселяло надежду. Элис чувствовала, что он хотел ее поцеловать, просто не стоило ожидать так долго. Надо было проявить инициативу. Но у нее еще было достаточно времени — до Лондона путь неблизкий. Они проведут вместе еще не меньше трех ночей. Срок, пожалуй, немалый, но другого случая может не представиться.

Элис всецело сосредоточилась на проблеме, предоставив Лайле заниматься ее прической. К тому времени как вернулся Пирс, возвестив о своем прибытии треском сучьев, она так и не сумела выработать подходящий план. Это раздосадовало Элис, поскольку она чувствовала, что решение совсем простое и осуществить свое желание будет нетрудно.

Она улыбнулась, надеясь, что доброта придаст ей уверенности.

— С возвращением.

Пирс некоторое время стоял без движения, как всегда, хмурясь, безвольно опустив руки. Свет пламени заливал его лицо золотистым сиянием, но даже при столь выгодном освещении Элис заметила, что он очень бледен.

— Не делай больше этого, Элис…

Ее глаза округлились. Она не могла себя видеть, но надеялась, что выражение оскорбленной невинности ей удалось. Обезьянка тихонько дышала ей в ухо.

— Не делать чего?

— Ты сама знаешь.

Сказав это, Пирс присел у костра и стал подкладывать в огонь хворост. Ясно. Сейчас у него нет настроения.

— Ты хочешь сказать: не просить поцеловать меня? — уточнила Элис.

Пирс сердито покосился на собеседницу.

— Не понимаю, почему для женщины считается неправильным откровенно выказывать свои чувства, — возмутилась она. — Кольцо Фоксов решило, что мы — муж и жена, и если ты считаешь меня привлекательной, не вижу причин, мешающих…

— Элис, мы не женаты.

— Это спорное утверждение.

— Вовсе нет.

— Поскольку мы не можем прийти к соглашению, я все же сказала бы, что утверждение спорное. Ты не похож на других мужчин, Пирс.

Он бросил последнюю ветку в костер, взметнув пучок искр.

— Ты никогда не встречала таких, как я, потому что никогда не проводила время со слугами.

— Проводила, причем очень много. Это доводило Сибиллу до исступления.

Ее сообщение, похоже, не произвело особого впечатления на Пирса.

— И все же я не стану целовать тебя, Элис, и мы почти наверняка никогда… — Он умолк и только взмахнул рукой. — Всю свою жизнь ты получала все, что заблагорассудится. Я же никогда не имел того, что хотел. В этом вся разница.