— Так что случилось-то? — продолжил настаивать вломившийся парень.

— Если б я знала… — картинно взмахнула руками Грабина. — Илья, ты как? Объяснить можешь?

— У меня как будто по сосудам расплавленный металл потек, — пояснил я. — Думал, вообще скончаюсь прямо тут.

— Вино, наверное, некачественное, — предположила Грабина.

Выглядела она абсолютно трезвой. Либо от стресса у нее резко усилился метаболизм, либо она тоже приняла что-то из алхимии, либо раньше пьяной просто притворялась, так что я не мог не порадоваться, что не успел добавить зелье Правды. А то начни она сейчас признаваться во всех грехах, потенциальных трупов стало бы больше на всех присутствующих в комнате.

— Думаешь фальсификат? — уточнил парень. — Где брал?

Поскольку обратился он ко мне, я назвал адрес.

— Да нет, они строго следят за качеством.

— Ой, я даже не знаю, что предположить, — всхлипнула Грабина. — Мы так хорошо сидели, слушали музыку…

— То-то у тебя помада по лицу размазана, — не удержалась Фурсова.

— Это я сейчас растерла, — нашлась Грабина, — когда пыталась Илью в чувство привести.

— В какое именно чувство? — ехидно поинтересовалась Фурсова, сообщая тем самым всем желающим, что они с Грабиной больше не подруги.

— Пойду я, пожалуй, — сказал я и с кряхтеньем поднялся с пола.

Чувствовал я себя если не столетним стариком, так очень близко к этому. Секс попробовать мне так и не удалось, и почему-то я об этом не жалел.

Глава 7

Как меня ни колбасило, но, уходя от Грабиной, Прослушку включить я не забыл. И меня вознаградили занимательным разговором. Разумеется, не сразу, а после того как дверь поставили на место и разбежались все, кроме двух живетьевских агенток. Фурсова зачем-то задержалась.

— Дарина, что случилось-то?

— Жопа случилась, Машуля, жопа, — выдохнула та. — Арина Ивановна с меня голову снимет, когда узнает, и будет совершенно права. Такой провал…

— Какой? Может, я тебе помогу, как подруга, — с деланым сочувствием сказала Фурсова.

Грабина на это не купилась.

— Как подруга? А может как соперница?

— Какая соперница? До главного у вас так и не дошло.

— Почти дошло. А целуется он так, что и не скажешь, что у него секса никогда не было. Не знала бы точно, была бы уверена, что был. Голову сносит только так. Опыт чувствуется.

— Какой? — жадно спросила Фурсова.

— Шла бы ты, Машуля к себе, я твое любопытство удовлетворять не нанималась, — отбрила Грабина и, кажется, даже вытолкала из комнаты, потому что я услышал скрип двери.

Скрип был очень неприятным, но, с другой стороны, хотя бы было чему скрипеть, потому что выбивали дверь, не заботясь о целостности. Там ремонт нужен отнюдь не косметический, но это уж пусть Грабина переживает. Или владелец дома, потому что Грабина всего лишь снимает там жилье и дверь не выламывала.

Тем временем целительница, освободив комнату от свидетелей, начала названивать непосредственному начальству.

— Эрнест Арсеньевич, здравствуйте, — заискивающе сказала она. — Проблемы с объектом.… У меня один объект, Фурсову я не считаю.… Да, именно с ним.… Оба блока слетели.… Нет, я один снимала, богом клянусь. Второго даже не касалась.… Уверена, не понял.… Я вообще боялась, что сдохнет при мне и я потом не разберусь с полицией.… Да, корежило сильно. Там слишком большая разница.… Эрнест Арсеньевич, даже не думала вас учить.… Нет, я делала все строго по инструкции.