– Ты омерзителен! – ответила Зоя и резко отошла.

Зоя выразила своё отвращение к нему в освящённой временем традиции женщин всех народов, закупив основательное количество одежды.

Потраченные ею суммы привели бы в уныние большинство мужчин, поскольку она задалась целью иметь всё самое лучшее и самое модное, от макушки до самых пят. Среди прочего, она приобрела дюжину корсетов. В отличие от других модисток, Мадам держала собственную мастерицу по корсетам, чтобы обеспечить совершенное прилегание своих платьев.

Как пояснила раньше Зоя, у неё были собственные убеждения по данному предмету.

До того как зайти в примерочную, она не только точно объяснила Мадам, каким именно образом её груди должны быть наиболее удобно и эффектно расположены, но и продемонстрировала, держа их в желаемом положении.

– Не перед витриной, мисс Лексхэм, умоляю Вас, – произнёс герцог.

И не передо мной.

– Я забыла, – сказала она. – Мне не следует держать себя за груди перед теми, кто не является моим мужем.

Она повернулась к Мадам.

– Я жила в другом месте и правила были другие: что можно говорить и делать, что нельзя.

– Да, мадемуазель, – сказала Мадам. – Давайте пройдём в примерочную, если Вам угодно.

Она сохраняла невозмутимое выражение лица. Отовсюду по магазину до Марчмонта доносилось хихиканье.

– Я не хочу короткие, – сказала Зоя Мадам, пока та вела её в занавешенный альков. – Они сдавливают рёбра под грудью и не придают нужную форму. Я хочу такие, что доходят вот сюда.

Она указала на место на бёдрах.

– И они должны иметь форму, которая создаёт изгиб от талии и делает зад… О, нет. Августа говорила мне не упоминать мой зад. Она сказала, что это вульгарно. Джарвис, какое слово они используют? Для того же самого?

– Derriere, мисс, – поговорила Джарвис с пунцовым лицом.

– Да, французское слово. Теперь я вспоминаю. У меня отвратительный французский. То немногое, что я выучила девочкой, я забыла. Спасибо, Джарвис. Я бы хотела, мадам Вреле, чтобы корсет был точно подогнан к моему derriere. Когда я надену платье из тонкого муслина или шёлка, я хочу, чтобы сзади был виден изгиб, очень круглый.

Она изогнула руки над ягодицами, чтобы показать.

– Мисс! – сказала Джарвис.

– О, да. – Зоя оставила в покое свой derriere. – Я забыла.

Она исчезла в примерочной. Мадам закрыла занавеси, но это были всего лишь занавеси. Марчмонт мог слышать, как Зоя говорит о своих грудях, бёдрах и derriere. Он слышал шуршание измерительной ленты Мадам. Он слышал, как она бормотала мерки своей ассистентке, которая их записывала.

Его разум мгновенно предоставил соответствующие иллюстрации.

Он вспомнил мягкость и тепло прильнувшего к нему тела.

Тело Люсьена отреагировало ожидаемым образом, температура поднялась вместе с его членом. Что было чертовски напрасной тратой энергии, поскольку одному только Богу известно, когда у него появится время на любовницу, при таком положении дел. Герцог сказал себе, что это всего на две недели – если он не прикончит её раньше.

Он посмотрел вокруг на женские орды в магазине.

– Кто-нибудь, принесите мне выпить, – приказал он.

По возвращении в Лексхэм-Хаус, Марчмонт пообещал нанести визит на следующий день.

– Мне всё равно, – ответила Зоя, задрав нос.

Они стояли в вестибюле, пока шеренга лакеев выгружала пакеты из его двуколки. Большая часть платьев Зои не будут готовы течение нескольких дней. Однако когда герцог Марчмонт вступил в магазин мадам Вреле, все остальные её клиенты понизились в очерёдности до сорок второго места. Она приказала швеям переделать несколько платьев, предназначенных для других леди, которые не являлись протеже герцога Марчонта.