— Те тоже были секретные.

— А этот суперсекретный, сверхсекретный, архисекретный. Здесь со зверьми пытались контакт наладить, здесь дальше всех продвинулись в разгадке тайны торков и перевоплощений.

— И те, кто именно продвинулся, сейчас в заложниках? Слушай, а какому именно ведомству подчиняется данная контора?

— Догадайся с трех раз.

— Все, не тупой, понял. Ладно, бригадир, ситуация ясна. Думаю, ждать у моря погоды без толку, надо посылать разведку. У меня тут отец Иоанн рвется со зверьками пообщаться. Может, стоит рискнуть?

— Там же звери!

— А я знаю укротителя, который в клетку со львами запросто заходит.

— Этот ваш монах, он что, совершенно свихнулся? — Бригадир глянул на экраны мониторов, пощелкал выключателями, настраивая четкость. — Они же порвут его на куски. А вы, майор, куда смотрели?

Васинцов усмехнулся:

— Я выполнял инструкции, как учили. И вы в том числе когда-то…

— И что же сейчас говорит вам инструкция?

— Инструкция не говорит, она гласит, как и закон. Так вот, инструкция гласит, что я со своей командой должен обеспечить полную безопасность и полную свободу действий отца Иоанна в соответствии с выданным ему предписанием. Я считаю, что в данный момент отец Иоанн как раз в полной безопасности.

— Вот как? И кто же уполномочил именно вас принимать такие решения?

— Согласно выданному предписанию. Хотите ознакомиться?

— Разумеется. И кто же выдал это… предписание? — недобро ухмыльнулся бригадир, рассматривая лист бумаги, предъявленный Васинцовым.

— Подписал Президент Российской Федерации лично, если желаете, можете провести почерковедческую экспертизу, — сказал Васинцов и засвистел мотив торжественной песни из оперы Глинки «Жизнь за царя».

Улыбка быстро слетела с лица бригадира.

— Вы все свихнулись вместе с вашим… — Бригадир не договорил, с кем именно свихнулся майор, а резко встал и, не оборачиваясь, вышел из диспетчерской.

Васинцов сделал ему на прощание ручкой и снова уставился в монитор. Звери по-прежнему сидели вокруг отца Иоанна кружком и слушали, не перебивая.

— Как думаешь, командир, они понимают, что он говорит? — спросил Дзюба.

— Без сомнения, смотри морды какие умные. Вон, особенно тот, матерый, уж больно на Гулина похож.

— Только Гулин потемней будет, и лапы у него пошире.

— Согласен. А не понимали бы, давно порвали бы в клочья, да и нас заодно. Как думаешь, что наш батюшка замыслил?

— Хрен его знает, только хотелось бы, чтобы он придумал чего побыстрее, а то толпа эта снаружи мне совершенно не нравится. Да и мордовороты из отряда охраны нашего уважаемого бригадира особого оптимизма не внушают. И новые все, ни одного из тех, что с нами дежурили. Или спецкоманда какая новая? Как-то недобро они на нас смотрят, согласен?

— Да, на что ж у нас рожи, а этих красавцев не знаю даже где набрали… — Васинцов переключил тумблер и полюбовался на группу охранников, замерших у центральных ворот «вольера». Неожиданно он улыбнулся, осознав, что впервые видит, как выглядит снаружи этот секретный объект, на котором проторчал столько времени. Вот тебе и подмосковная птицефабрика. И ведь как хитро придумано, даже звериный запах маскировать не надо.

— Слушай, а тебе не кажется странным, что вся эта толпа так быстро собралась. Вроде не ближний свет, да и метро поблизости не наблюдается, а их тут тысяч пять, да еще с плакатами, телевизионщики опять же.