— Спланированная акция? Как осенью. А кому это нужно?

— Как говаривает наш горячо любимый шеф, полковник Одинцов: «Если бы я знал все ответы на все вопросы, меня звали бы Господь Бог». Так вот, я тоже не Бог, и кому все это надо — ума не приложу. То, что институт, где содержится около тысячи зверюг: чикатил, волчар и прочих бывших людей, располагается в непосредственной близости от столицы нашей родины города-героя Москвы, конечно, бомба для свободной прессы. А если найдется пара бывших обиженных сотрудников института и они расскажут, какие здесь дела творились, это — супербомба.

— Но против кого она может рвануть? Ужель под Президента копают? Так рано еще, до выборов год, все позабудется, быльем порастет. На нашу контору бочку катят? Так альтернативы не вижу.

— Дзюба, ты упертый, как все хохлы, но в своей упертости отыскивая частности, порой пропускаешь тенденции.

— Классно сказано, погоди, дай запишу, потом цитировать буду.

— Да хватит тебе придуриваться-то. А не думаешь ты, что искать нужно не снаружи, а внутри?

— Что? Ты считаешь, что все это спровоцировали… сами звери, отсюда, из института?

— Почти уверен.

— Но зачем?

— А им надоело здесь. Может быть, пытки, которые ученые очкарики этично называют «исследования», зверькам не очень нравятся, может быть, в четырех стенах париться надоело, или баб не хватает, кормежка не устраивает.

— Постой, командир, я тебя чего-то не понимаю. Они что, сюда по путевке профсоюзной приехали? Это же звери, ты же помнишь, что это за твари и сколько мы их сюда привезли.

— Вот это меня и беспокоит.

— Что?

— Ты сам сказал: «Сколько мы их переловили и сколько сюда привезли». Я тут подсчитал намедни, сколько мы их взяли, сколько каждый из нас до того зверей сопровождал. И ни одной знакомой морды, ни одной, а ведь мы и на тренировках были, и на тест-контролях, и так через камеры наблюдения видели. И ни один из нас, обрати внимание — ни один не заметил, чтобы когда-нибудь этого зверя брал, вез или хотя бы видел.

— Брось, командир, их же здесь около тысячи.

— А кто это тебе сказал? Ну даже допустим, что их здесь тысяча. Но даже по теории вероятности хоть кто-то да должен был встретиться.

— Фиг его знает, для меня они все, как китайцы, на одну морду.

Один из мониторов заморгал, на нем обозначилась знакомая физиономия, полковник Одинцов собственной персоной.

— Не спите, птицы мои лысоголовые?

— Американский орел тоже называется лысый-белоголовый, — отличился эрудицией Дзюба.

— Так я разве против, орлы вы мои, включайте-ка первый канал телика и следите в оба. И попросите вашего батюшку поторопиться, я почему-то ожидаю бурное развитие событий.

— Товарищ полковник, что посоветуете? — спросил Дзюба.

— В соответствии с инструкцией, — подмигнул полковник и исчез, а Васинцов уже включал телевизор.

— Слышь, Пашк, поди-ка сюды, — крикнул он сразу, как только появилась картинка.

— Че звал, командир? — спросил Пашка.

— Дывись! Не узнаешь?

— Елы-палы! Миха с Андрюхой! И они здесь!

Два ловца давали интервью. Вернее, говорил Андрюха, а второй — Михаил — в шикарном японском пуховике только кивал, пряча глаза за темными очками. Нагло глядя в камеру, Андрюха ответственно заявлял, что его до глубины души возмущает, что правительство, которому они, ловцы, сдавали таких опасных зверей, вместо того чтобы изолировать их от общества, занимается их разведением или отпускает.