— Не возражаю. Так вот, когда уже операцию свернули, он с двумя курсантами облазил всю станцию и нашел еще троих из нападавших, причем одного — явного чикатилу, и взял живьем!

— Да, я заметил, парень дотошный, во все вникает.

— Взял бы его к себе замом?

— Без базаров, но он из другого ведомства.

— Уладим…

Глава 6

КОМАНДИРОВКА В ПРЕИСПОДНЮЮ

Когда Васинцов увидел Корича, он вскочил с табуретки и почти автоматически выхватил пистолет из кобуры. Он опоздал всего на долю секунды, палец его уже лег на курок, когда Корич носком ботинка выбил оружие из руки. По инерции Васинцов развернулся вокруг своей оси и с силой выбросил левую руку. Но недостаточно сильно, противник успел увернуться. Второй удар ногой в нижнюю челюсть отправил Васинцова в глубокий нокаут.

Очнувшись, он встряхнул головой и обнаружил, что сидит на той же табуретке, поддерживаемый под руку Кайметовым. Именно поддерживаемый, а не удерживаемый. Пистолет лежал тут же, на клеенке, отдельно от обоймы. Корич сидел за столом напротив и деловито вспарывал большим ножом консервные банки. Одна особо привлекла его внимание, и он поднес банку шпрот к самым глазам:

— Надо же, прибалтийские шпроты! Сто лет таких не видел!

Странно, говорил он нормально, и руки совсем не волосатые, и ногти обычные, а не когти, хотя в остальном с виду — абсолютный чикатил: широкие надбровные дуги, как у питекантропа на картинках, скулы, мощная нижняя челюсть. Глаза, правда, карие. А может, и правда — не чикатил?

— Ну ты силен, капитан, — уважительно сказал Корич, разливая водку по стаканам, — ловко ты пистоль-то свой выхватил.

— Ты все равно круче, — ответил Васинцов, потирая подбородок, — как ты меня вырубил-то с ходу.

— Ну да, — хохотнул Корич, — мы ж — спецназ. Тем более я ожидал твоей реакции, а ты моей — нет. Но в плечо ты мне шарахнул ого-го! Чувствуется подготовка, гриф — птица лысая, но умная.

— Значит, знаешь, кто я?

— Слухами земля полнится, — сказал Корич, поднимая стаканы. — Ну давай, капитан, выпьем за… Кстати, а за что у вас в «ГРИФе» пьют?

— Как за что? Ну за Русь Киевскую, за женщин, естественно, за чикатил потрошеных…

— За потрошеных чикатил? То есть — маньяков? Классно! Хороший тост. Ну давай за это и выпьем, тем более, надеюсь, завтра таковых будет много.

Они выпили, причем прапорщик Кайметов, хоть и помолился предварительно аллаху, стакан в себя опрокинул лихо. Но от сала решительно отказался.

— Значит, сала нельзя… Как же ты водку-то жрешь, правоверный ты наш? — спросил Васинцов, намазывая паштет густым слоем на краюху.

— Аллах запретил правоверным пить вино, — ответил Кайметов, накладывая себе картошки, — про водку в Коране ничего не сказано.

— Убедил, — кивнул Корич и накатил по второй. — Значит, говоришь, второй тост у вас за Русь Киевскую? Как ты, Кайметов, к Киевской Руси относишься?

— Татары Киев брали, татары Киев жгли, татары Киеву служили, у меня там дядька с женой живет. Красивый город Киев. Хорошо к Киевской Руси отношусь.

— Ну, вот за это и выпьем.

Васинцов держал стакан и никак не мог поверить, что Корич — не чикатил, ну все сходится, даже зубы у него такие же крупные, крепкие, белые. Тот заметил его взгляд и подмигнул:

— Что, за маньяка меня принял? Не ты первый.