|
Он это знал и написал письмо. Умолял врача в больнице, куда попал, чтобы письмо переслали мне. Когда мне передали это письмо, я пришел к нему. И он попросил пойти к нему — в конуру, которую снимал, — и найти в его бумагах адресованный тебе конверт. Он сказал, что не ждет прощения, но так как с ним все кончено, пришло время тебе узнать то, что он всегда хотел тебе сообщить после своей смерти. Он спросил меня, где ты, и когда я ответил, что не знаю, когда рассказал, что ты исчезла, попросил меня распечатать конверт и прочесть. Теперь твоя очередь.
Дрожащими руками Джин расправила листки и прочитала признание человека, который спас ее, а потом едва не разрушил всю ее жизнь. Макнейрн писал: «Когда ты будешь это читать, Джин, я уже буду недосягаем для наказания, которое заслужил, — а может, буду как раз его испытывать. Даже после жизни, полной неверия, мне иногда кажется, что то, чему меня учили в детстве, может все-таки оказаться правдой. Никакой ад не может быть хуже того, который я уже испытал. И мне не помогало сознание, что если бы я не был презренным трусом и пьяницей, я давно рассказал бы тебе правду. Я убедил себя, что это неважно: ты многого добилась в жизни и будешь счастлива. А потом напился и рассказал твою историю этой проклятой женщине. Я никогда не напиваюсь настолько, чтобы не помнить, что происходило накануне. Я пришел в ужас от того, что сделал, но в тот день мне было так плохо, да и потом тоже… ну, я слишком боялся что-то исправлять. Я пишу это письмо, потому что знаю: врачи правы и очень скоро я умру. Они говорят, я могу протянуть еще несколько месяцев, может, год, если перестану пить, но жизнь меня больше не интересует. Что ж, пора приступать. Ты никогда не думала, почему я вдруг захотел тебя защищать? Человеческая доброта, жалость к тебе? Ничего подобного. Когда ты так часто спрашивала меня, почему не могут найти настоящего преступника, я был единственным человеком, который мог бы тебе ответить. Убийца Кардайна был известен только адвокату-филантропу, поэтому я и мог так блестяще тебя защищать. Поэтому ты и вышла на свободу с бременем вердикта «оправдана за отсутствием доказательств». Кардайна убила женщина, на которой он женился за несколько лет до этого. Это была единственная женщина, которую я любил. Если бы она выбрала меня, наши жизни сложились бы совсем по-другому. Но она выбрала его, и пусть на него падет вечное проклятие за то, что он с нею сделал. Когда в ту ночь я нашел Кардайна, она была рядом с ним. Слишком больная и потрясенная, чтобы уйти тем же путем, каким вошла — по пожарной лестнице (помнишь железные ступеньки за окном?). Но хотя она ужасно переменилась, я сразу узнал ее…» Джин оторвалась от чтения. — Жена Рональда Кардайна? Блейр мрачно кивнул. — Да. Хочешь прочесть остальное, или мне рассказать тебе? — Он знал, кто это сделал… — Она с ужасом и отвращением смотрела на письмо. — Но… не понимаю. Если он знал, как он мог… О, пожалуйста, расскажи! Я не могу вынести… — Она оттолкнула от себя письмо, и Блейр заговорил: — Он любил ее. Это его не извиняет, но он это сделал. Он пишет, что если и существовала на земле привлекательная женщина, то это была Лиана Кардайн. Она наполовину испанка и выступала на сцене, когда встретилась с Кардайном. И он превратил ее жизнь в ад. А когда она ушла от него, он отказался дать ей развод, чтобы она не могла выйти за того, к кому ушла. Наконец ее любовник умер — они в большой бедности жили во Франции. В ту ночь она была наполовину безумна, иначе никогда не отправилась бы к мужу с намерением его убить. Макнейрн пишет, — Блейр собрал разбросанные листки, — что был полон решимости защитить ее. Он помог ей уйти, потом закрыл окно. Стер все отпечатки пальцев, прежде чем позвонить в полицию. |
