— Он говорит, что он друг мсье и что он здесь по приглашению мсье Тима…

Тим способен подружиться с кем угодно. Взглянув на записку и понимая, что позже будет трудно ее закончить, Джин неохотно встала.

— Хорошо. Сейчас спущусь.

Через несколько мгновений она уже поворачивала дверную ручку розового салона, в котором, по словам Терезы, ждет посетитель.

Высокий мужчина стоял у окна и смотрел в него. Услышав звук открывающейся двери, он повернулся. Они молча смотрели друг на друга. Потом он сказал:

— Дорогая, неужели ты могла поверить, что я не найду тебя? — И Блейр протянул к ней руки.

2

Джин, машинально тоже протянувшая к нему руки, уронила их и, бледная и потрясенная, отшатнулась.

— Зачем ты пришел? — спросила она. — Как ты узнал… — Неужели Джон Баррингтон нарушил слово?

— Как узнал, что ты здесь? Мне написал об этом Тим!

— Тим! — Неожиданно она вспомнила письмо, о котором он говорил так таинственно. Но ведь это было почти двадцать дней назад.

Блейр сказал:

— Он как будто считал несомненным, что я знаю, где ты.

— Но что он написал? — Она была ошеломлена. Но чувствовала, как дико начинает биться сердце.

Блейр достал из кармана сложенный листок.

— Можешь прочесть сама. Малыш написал очень простой адрес: «Св. Катерина», Лондон. Поэтому письмо гуляло по монастырям, домам престарелых и бог знает где еще. Мне казалось, что почтовые работники прежде всего должны были бы вспомнить о нашей больнице. А когда письмо пришло, я был в отъезде — иначе давно бы уже был здесь. Слава Богу, я его в конце концов получил.

Она едва его слышала. Читала, что написал Тим своим крупным детским почерком:

«Дорогой мистер херург, не можите ли, вы приехать ка мне? Я знаю вы не могли кагда я балел и Джин говорит вы очень занеты. Я думаю она тоже хочит вас увидеть. Иногда она кажется не очень щасливой. Приезжайте. Здесь очень харашо. Ваш любящий Тим».

Она смотрела на Блейра, не в силах ничего сказать, а он, взяв у нее письмо Тима, привлек ее к себе.

— Ради Бога, давай с этим покончим! — сказал он решительно. — Ты должна понимать, что напрасно…

— Нет! — Она пыталась высвободиться. — Как ты не понимаешь? Раз и навсегда я отказываюсь рисковать и допускать, чтобы мое бесчестье коснулось тебя…

— Но моя дорогая, — мягко ответил он, — никакого риска больше нет.

— Как ты можешь так говорить? Пожалуйста, уходи. — Вопреки всем усилиям, она всхлипнула. — Любимый, все кончено…

— Нет. И никогда не кончится.

Он подвел ее к дивану.

— Садись и выслушай меня. Вернее, прочти это. — На этот раз в его руках была довольно толстая стопка.

Джин взяла и ее и посмотрела, но глаза ей застилали слезы. Но вот зрение прояснилось, и она узнала почерк: он утратил знакомую ей твердость, но не узнать его было невозможно. Она сдавленно вскрикнула. Голос Блейра прозвучал странно приглушенно:

— Да, дорогая. Это от Нила Макнейрна. Он написал это перед смертью и…

— Перед смертью?!

— Да. Подожди немного. Позволь мне объяснить. С тех пор как я узнал, кто он такой, и заставил Лорну все мне рассказать, я его искал. Но он снова уехал на запад, а когда вернулся в Лондон, в тот же день его сбила машина и он был ранен. Если бы он был в лучшей форме, то мог бы еще оправиться. Но еще до этого несчастного случая он умирал от неизлечимой болезни. Он это знал и написал письмо.