— Мне это не нравится, — натянуто сказала она. — Когда вы приходили сюда говорить об Анни, мне не могло прийти в голову отказаться сотрудничать с вами. Но раз речь зашла об Эскиле — вам придется немедленно уйти.

Ее руки нашли друг друга и сплелись. Она явно была испугана.

— Как раз перед тем как он умер, — сказал Сейер и посмотрел на нее в упор, — он так толкнул свою тарелку, что она упала на пол и разбилась. Вы это слышали?

Вопрос ее поразил. Она удивленно взглянула на Сейера, как будто ждала чего-то другого, возможно, более страшного.

— Да, — быстро ответила она.

— Вы слышали это? Значит, вы не спали?

Он внимательно наблюдал за ее лицом и заметил, как по нему промелькнула легкая тень. Он повторил вопрос:

— Значит, вы не спали и слышали жужжание электробритвы?

Она склонила голову.

— Я слышала, как Хеннинг пошел в ванную и как хлопнула дверь.

— Как вы поняли, что он пошел в ванную?

— Мы долго жили в том доме, у каждой двери был собственный звук.

— А перед этим? Что вы слышали, прежде чем он ушел?

Она снова помедлила, копаясь в памяти.

— Их голоса на кухне. Они завтракали.

— Эскиль ел вафли, — осторожно заметил он. — Это было обычным делом? Вафли на завтрак? — Он постарался, чтобы вопрос прозвучал иронично.

— Вероятно, он выклянчил их, — устало сказала она. — Он всегда получал, что хотел. Эскилю нелегко было сказать «нет», это тут же вызывало у него приступ. Он не терпел, когда ему противоречили. Это было как дуть на угли. А Хеннинг не был особенно терпеливым, он не мог терпеть его крики.

— Значит, вы слышали, как мальчик кричал?

Астрид вырвала одну руку из другой и снова взяла кружку.

— Он постоянно издавал массу звуков, — сказала она, обращаясь к пару, который поднимался от кофе.

— Они ссорились, фру Йонас?

Она слегка улыбнулась.

— Они всегда ссорились. Он требовал вафли. Хеннинг сделал ему бутерброд, который он не хотел есть. Вы же знаете, как это бывает, мы делаем все, что в наших силах, чтобы наши дети поели, так что он, вероятно, в конце концов дал ему эти вафли или, может быть, Эскиль сам их заметил. Они стояли на скамейке, накрытые полиэтиленом, оставшиеся с вечера.

— Вы слышали какие-нибудь слова? Которые они друг другу говорили?

— Да чего вы, собственно говоря, добиваетесь?! — резко выкрикнула она. Ее глаза поменяли цвет. — Вы можете поговорить об этом с Хеннингом, меня там не было. Я была на втором этаже.

— Вы думаете, ему есть что мне рассказать?

Тишина. Она сложила руки на груди, как будто исключила его из беседы. Страх нарастал.

— Я не хочу говорить о Хеннинге. Он мне больше не муж.

— Это потеря ребенка разрушила ваш брак?

— Вообще-то, нет. Он бы все равно треснул. Мы слишком надорвались.

— Это по вашей инициативе вы расстались?

— Какое это имеет отношение к делу? — язвительно спросила она.

— Вероятно, никакого. Я просто спрашиваю.

Она положила обе руки на стол, ладонями вверх.

— Когда Хеннинг нашел Эскиля возле стола, что он сделал? Он закричал, позвал вас?

— Он просто открыл дверь в спальню. Меня поразило, как тихо вдруг стало, ни звука из кухни. Я села на постели и закричала.

— Есть ли что-то, что осталось для вас неясным в связи с тем несчастным случаем?

— Что?

— Вы разговаривали с мужем о том, что произошло? Вы его о чем-нибудь спрашивали?

Он снова увидел страх, мелькнувший в ее глазах.