Эта информация полностью выбила Сейера из колеи. Он минуту собирался с мыслями.

— Я должен рассказать им? Ее родителям?

— Ну уж это ты решай сам. Они спросят тебя, скорее всего, о результатах вскрытия.

— Они потеряют ее еще раз.

— Именно.

— Начнут обвинять себя в том, что ничего не знали.

— Вероятно.

— А что с ее одеждой?

— Насквозь мокрая и в иле, за исключением ветровки, которую я отослал тебе. Знаешь, на ней был пояс с медной пряжкой.

— Да?

— Большая пряжка в форме полумесяца. В лаборатории на ней обнаружили отпечатки пальцев. Два вида. Одни — отпечатки Анни.

Сейер закрыл глаза.

— А другие?

— К сожалению, они смазаны, пока не о чем говорить.

— Черт возьми! — пробормотал Сейер.

— Отпечаток достаточно ясный для того, чтобы исключить подозреваемых. У вас уже есть кто-нибудь на примете?

— А что с отпечатком сзади у нее на шее? Ты можешь сказать, он правша?

— Не могу. Но раз Анни была в такой хорошей форме, он в любом случае не слабак. Наверняка была драка. Странно, что так мало следов.

Сейер поднялся и вздохнул.

— Ну, теперь-то следы появились.

— Абсолютно никаких! Можешь посмотреть. Это искусство, и я работаю аккуратно.

— Я получу письменный доклад?

— Я дам тебе знать. Пришлешь за ним своего курчавого приятеля. А как твои успехи? Нашел след?

— Нет, — мрачно ответил Сейер. — Ничего. Я не могу найти ни одной причины на целом свете, по которой кто-то убил Анни Холланд.

Может быть, Анни выбрала название песни, и взяла пароль из нее? Например, партия для флейты, которую она так любила, под названием «Песня Анни».

Хальвор задумался перед монитором и откинулся на спинку стула. Дверь в гостиную была распахнута, на случай, если позовет бабушка. Ее голос стал слабым, а подняться со стула было для нее настоящим подвигом, если разыгрывался ревматизм. Он положил подбородок на руки и посмотрел на экран. «Access denied». Требуется пароль. Он уже проголодался. Но, как и все остальное, еду можно было отложить на потом.

Сейер сидел в Управлении и читал. Толстая кипа листков, исписанных мелким почерком, скрепленных в углах. Постоянно возникали буквы ВВН, что расшифровывалось как «Bjerkeli Barnehjem» (Детский дом Бьеркели). История взросления Хальвора была грустной. Мать большую часть времени лежала в кровати, хныча и срываясь, с расшатанными нервами и постоянно растущей батареей успокоительных таблеток в пределах досягаемости. Она не выносила яркого света и резких звуков. Детям не разрешалось кричать и визжать. Хальвор уже прошел несколько кругов ада, подумал Сейер. Слава богу, нашел постоянную работу, да еще и заботится о бабушке.

Хальвор вводил названия песен в черное поле, по мере того, как вспоминал их. Слова «Access denied» все время всплывали, как муха, которою ты вроде бы уже убил, но она снова и снова жужжит над ухом. Он уже вспомнил все возможные числовые комбинации, от многочисленных дней рождения до номера на раме ее велосипеда. У нее был «DBS Intruder», и она настояла на том, чтобы один ключ хранился у него.