— Я знаю. Но предположим, она так и не выходила из машины Йонаса. Предположим, что все так просто. — Сейер поднялся и прошелся по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. — Все это время мы просто верили утверждениям Йонаса.

— Насколько я знаю, он уважаемый бизнесмен с чистым личным делом. Кроме того, он был обязан Анни, ведь она в какое-то время помогала ему воспитывать сложного ребенка?

— Именно. Она знала его. И он испытывал к ней добрые чувства. — Сейер закрыл глаза. — Возможно, она совершила ошибку.

— Что ты сказал? — Хольтеман навострил уши.

— Я размышляю, могла ли Анни совершить ошибку, — повторил он.

— Разумеется. Она осталась наедине с убийцей в безлюдном месте.

— Да. Но еще задолго до этого. Она недооценила его. Думала, что она в безопасности.

— У него же не висел на шее плакат «Берегись», — сухо заметил Хольтеман. — А если она его еще и близко знала? Если она была так осторожна, как ты говоришь, то осталась бы наедине только с близким другом.

— Возможно, у них был общий секрет.

— Постель, например? — спросил Хольтеман с улыбкой.

Сейер вернул фигурку Анни к магазину, обернулся и скептически пожал плечами.

— В этом не было бы ничего сверхъестественного, — улыбнулся начальник отделения. — Большинство девочек-подростков в наше время имеют интимные отношения с мужчинами старше себя. Что ты об этом думаешь, Конрад? — Он жизнерадостно улыбнулся.

— Хальвор утверждает, что у нее никого не было, — ответил Сейер сдержанно.

— Разумеется. Он не выдержал бы даже мысли об этом.

— Отношения, которые ей приходилось скрывать, вы это имеете в виду? Кто-то женатый, с ребенком и высокой зарплатой?

— Я просто размышляю вслух. Снуррасон говорит, она была уже не девственницей.

Сейер кивнул.

— Хальвор, несмотря ни на что, видимо, уже пытался. По-моему, все мужское население Кристала — возможные кандидаты. Они видели ее каждый день, летом и зимой. На их глазах она росла и становилась прекрасной женщиной. Они подвозили ее, она сидела с их детьми, входила в дома и выходила из них, доверяла им. Взрослые мужчины, которые хорошо ее знали, которых она наверняка не оттолкнула бы, если бы они встали на ее пути. Двадцать один дом, минус ее собственный, — это двадцать мужчин. Фритцнер, Ирмак, Сольберг, Йонас — уже целая банда. Возможно, кто-то из них и сох по ней втайне.

— Сох по ней? Но не попытался?

— Возможно, ему что-то помешало.

Сейер снова посмотрел на карту. Возможности громоздились друг на друга. Он не понимал, как можно было убить человека и ничего с ним больше не сделать. Не воспользоваться мертвым телом, не искать украшений или денег, не оставить после себя видимых следов отчаяния, сумасшествия, какой-либо извращенной наклонности. Просто оставить ее лежать, услужливо, деликатно сложив одежду рядом. Он взял последнюю фигурку Анни. Крепко сжал ее двумя пальцами на мгновение и, сделав над собой усилие, поставил на место.

Потом он медленно пошел к озеру.

Он прислушивался, пытался представить себе, как они брели по тропинке. Анни в джинсах и синем свитере и мужчина рядом с ней. Он представлял его себе как некий расплывчатый образ, темную тень. Этот человек наверняка старше и крупнее Анни. Может быть, они вели приглушенную беседу, пока шли через лес, может быть, говорили о чем-то важном. Он представлял себе, как это могло выглядеть. Мужчина жестикулировал и объяснял, Анни качала головой, он продолжал, становился все настойчивее, атмосфера накалялась.