— Ну вот… — безнадежно развел руками Тарас — Вам про шило, а вы про мыло. Ведь они люди военные, при форме, у одного орден и медаль Вы всем показываете, а люди бывают разные. Ну как же так, без понятия?

— Всем… Кому показала? Я ведь тебе показала.

— И мне не надо, — сердито нахмурился Тарас. — Кто я такой? Неизвестно. Случайный, проходящий человек. Ага!

— Чего там в глаза туман пускать. Пугать вздумал. Я людей с первого взгляда… Меняльщик ты, вот и все.

— Угадали, — засмеялся Тарас.

Выговор хлопца все же подействовал на Петровну. Опасливо поглядывая на него, она спрятала фотографию и перешла к расспросам.

— А где зуб просвистал? Молодой, а щербатый.

— Это коняка выбила, — неохотно ответил Тарас. — Подвернулся…

— Глядеть надо.

— Не ожидал — старая, кляча.

— А брыкается?

— Ого! Еще хорошо отделался. Мог бы ноги протянуть. Будь здоров!

— А как же так — зуб выбила, а губы целые? — удивилась старуха.

— Улыбнуться мне пришлось как раз…

— Далеко живешь-то?

— Далеченько…

— Отец, мать есть?

— Нет. В детдоме воспитывался.

— То-то ты бойкий… А так поглядеть — и не подумаешь, что без родителей вырастал. Крепенький!

— На харчи не жаловался. Наш детдом был мировой. Кормили от пуза.

— Как же дальше жить думаешь?

— Видно будет, — Тарас вздохнул. — Раз такое дело — приспосабливаться надо. Подрасту вот — в Германию, может, на работу возьмут. Света увижу, ремесла научусь.

Петровна была поражена. Она даже рот раскрыла от удивления.

— Добровольно в Германию поедешь?

— А что делать, мамаша? ФЗУ, ремесленных училищ, как раньше было, — ничего этого нет.

— Другие находят что делать… — после недолгого молчания сказала старуха с какой-то злостью.

— Какие другие? — заинтересовался Тарас.

— А то ты не слышал… Молодой, здоровый — и фашисту покориться? Да я бы на твоем месте… Нашла куда!

— А-а… вот вы о чем, — хлопец сразу стал скучным. — Мало мне интереса жизнь молодую губить, совать голову в петлю. Мы как-нибудь потихонечку, полегонечку. Человек до всего привыкает.

— Ты в школе учился?

— Учился. Между прочим — круглый отличник. Что с того?

Петровна поднялась и, сокрушенно глядя на хлопца, покачала головой:

— Значит, плохо вас, сукиных сынов, в этой школе учили, плохо воспитывали. Не отличник ты, а дурак круглый!

— Ну, мамаша… — смущенно развел руками Тарас.

— Вот тебе и ну! Гордости у вас, молодых нет. Родину враг топчет, издевается.

— Я к политике не касаюсь.

— Вижу, темный ты. Теленок несознательный.

— Мамаша… — начал было Тарас, но старуха оборвала его.

— Какая я тебе мамаша? Тебя телком — и то грех назвать. Животное свою мать чувствует. А ты человек! Кормили тебя, учили, воспитывали. Кто? Советская власть Родина матерью была. А ты? Обрадовался фашистскому документу — две печати. Бесстыжие глаза твои!

Тарас уже успел подкрепиться. Преспокойно он встал из-за стола и, поглаживая живот рукой, сказал с веселой усмешкой:

— Спасибо за угощение, мамаша.