— Бежим! — крикнул Тарас, подымаясь.

Не успели они отбежать несколько шагов, как воздушная волна от нового, более сильного взрыва толкнула их в спины и бросила в снег. Что-то со свистом пронеслось над ними и упало среди деревьев, ломая ветки.

Тарас и Курт снова поднялись и побежали.

Позади рвало и грохотало. Розовый снег сыпался с деревьев.

На просеке обессиленный Тарас остановил Курта.

— Дай дух перевести, в боку колет.

Тяжело дыша, он повернулся, и полыхавшее в полнеба вздрагивающее зарево осветило его раскрасневшееся курносое лицо с блестящими безумной радостью глазами и приоткрытым щербатым ртом.

— Вот вам — прикуривайте! Думали, Тарас — это вам так, шалтай-болтай, сказочки все время будет рассказывать? Ага! Получайте за дружка! Да, он мой дружок — Вася Коваль. Это вы угадали, сволочи. Дружок, вместе вырастали… Получайте за Васю!

Слезы текли по щекам Тараса, он не вытирал их.

— Нужно уходить, — сказал Курт.

— Погоди, Курт. Дай дух перевести. Ты хороший парень. Значит, есть все-таки настоящие немцы! Пролетариат! А я хотел было тебя… Нож в хате взял… Я и записке не поверил. Поверил, когда ты свой автомат мне в руки дал.

— Я понимаю. Надо уходить, Тарас.

— Подожди. Полюбуюсь… Теперь она рванула! Долго я этого чуда ждал, думал с ума сойду… Теперь мне и помереть не страшно. Накрылся бензинчик… А это бомбы рвутся?

— Бомбы. Они уже не упадут с неба и никого не убьют…

— Ага! — по-мальчишески радостно засмеялся Тарас. — Ишь, дуры, ахают Пропал даром заряд у Гитлера. Картинка — что надо! Даже не верится. — Он всхлипнул без слез. — Это я тебе. Вася, боевой салют устраиваю. Дружок… Теперь моя совесть чиста — приказ выполнен. Пошли, Курт. Много нам шагать… Дойдем — дойдем, а… Нет, дойдем-таки! Рано нам умирать!

Они обошли хутор стороной — там лаяли собаки. Зарево тускло догорало позади. Вышли на дорогу, но вскоре потеряли ее. Тарас взял у солдата компас. Снова долго брели в кромешной тьме по снегу и, уже совершенно выбившись из сил, наткнулись на какую-то изгородь. За изгородью начинался сад — молодые голые фруктовые деревья. Тарас ощупал руками ветви.

— Сливы, — удовлетворенно сказал он. — Вышли к селу Это должна быть Варваровка. Который час?

Курт присел, Тарас накрыл его полами полушубка. Солдат осветил фонариком ручные часы. Было начало шестого.

— Успеем.

Тарас повел солдата по огородам. Он присматривался к деревьям, а иногда и ощупывал их ветви.

— Кажется, здесь, — сказал он наконец. — Подожди.

Хлопец сейчас же скрылся в темноте. Минут через пятнадцать — двадцать он вернулся в сопровождении какого-то старика. Старик повел их к большому дереву и начал разбрасывать снег у корней. Затем он приподнял наваленный на землю хворост.

— Лезьте. Там есть ступеньки. Вечером я прийду. Вот хлеб.

Тарас взял у старика буханку хлеба и первым полез в узкую горловину ямы. За ним спустился Курт Мюллер. Их сразу же обдало погребным теплом, запахом прелых листьев. Наверху зашуршали ветви, — старик прикрывал хворостом лаз ямы и забрасывал его снегом.

— Все, Курт! — сказал хлопец, ощупывая руками наваленные на дне у стены ямы сухие листья. — До вечера мы в безопасности. Дед этот — верный, а наш след занесло снегом.