И вот теперь Лафферти подбежал к крыльцу и крикнул:

– Эй ты, Хосе! Чего тебе надо от малышки?

Фелипе встал. Вид у него был не воинственный – во всяком случае, не слишком, – но настороженный. Измученное сердце Билли ушло в пятки: дело попахивало скандалом, а скандалы Билли не любил всей душой.

Почему эта девочка сидит на улице?! Ее неизменное присутствие спутывало все карты, подбрасывая самые неожиданные и пугающие комбинации. И все же Билли хотелось узнать, что случится дальше. Он аккуратно приоткрыл дверь на веранду, чтобы удобнее было смотреть.

– Во-первых, меня зовут не Хосе, – начал Фелипе. По-английски он говорил бегло, хоть и с сильным акцентом.

– Я и не говорил, что тебя так зовут, – ответил Лафферти. – Просто выражение такое. Прозвище.

– Вот уж не знаю. Ваше имя я запомнил сразу, а свое повторял уже раз десять. Вы Джейк, так? А если я буду звать вас Джо? Среди белых попадается много парней с таким именем. Похоже ведь.

Билли глянул вниз на девочку – проверить, не испугалась ли она перебранки. Девочка смотрела на взрослых спокойно и даже заинтересованно. Как будто все происходящее казалось ей исключительно забавным зрелищем.

Малышка была пухленькой. Ох, какие дети пошли. И как они толстеть умудряются? Вот в его годы ребятишки постоянно носились по улице. Захочешь найти толстяка – днем с огнем не найдешь. С другой стороны, детство Билли прошло в танцевальном классе – где-где, а там пухликов никогда не было и быть не могло. Конечно, он ходил и в обычную школу. Выбирать не приходилось. Но об этом старался не вспоминать.

– А я знаю, как его зовут, – сказала Грейс. То есть, скорее, завопила.

Фелипе поднял руку, останавливая девочку.

– Нет, подожди. Давай посмотрим, знает ли он.

– Послушай, ты… – разъяренно начал Лафферти.

Сердце Билли заколотилось еще сильнее: вдруг начнется драка? Однако Лафферти так и не закончил фразу. Малышку просто распирало – такую не заставишь промолчать, как ни старайся.

– Его зовут Фелипе! – звонко крикнула она, надувшись от гордости.

– Ладно, – сказал Лафферти, – Фелипе. Может, теперь ответишь на мой вопрос, а?

– Это уже во-вторых. Я спрашивал Грейс, почему она не в школе. Ничего дурного и в мыслях не было. Мне не нравятся ваши намеки и обвинения.

– Нарываешься?

– Я?! Это я-то нарываюсь? Нарывается здесь кто-то другой, compañero. В своем глазу бревна не замечаете. Я ни к кому не лезу, уж поверьте. Кого угодно спросите – не лезу. А вот вы постоянно норовите драку затеять и все обстряпать так, будто кто-то другой виноват. Уже сроднились со своим бревном, жить без него не можете. Оно вам весь обзор заслоняет.

Лафферти выпятил грудь и собрался было ответить, но шустрая девочка его опередила.

– Ладно вам, хватит ругаться!

Билли улыбнулся, восхищенный ее поступком. И откуда у людей смелость берется? С другой стороны, она еще ребенок. Детям многое сходит с рук.

Лафферти неодобрительно покосился на девочку.

– Почему ты не в школе?

– Ее зовут Грейс, – вставил Фелипе.

– Я знаю, – неубедительно ответил Лафферти. – Почему ты не в школе, Грейс?

– Потому что мне нельзя ходить до школы одной. Меня мама должна отводить. А она спит.

– В девять утра?

– А сейчас девять?

– Пять минут десятого.

– Тогда да. В девять утра.