Мать засмеялась сквозь новые слезы:

— Она должна быть мне благодарна за такого сына!

— Мам!

— Хорошо, не буду! Мне очень жаль, что все так получилось. И мне жаль, если я стала невольной виновницей того, что случилось.

— Оставим это. Лучше скажи, куда отец поехал с Виктором?

Лицо Виктории Павловны снова показалось ему злым.

— Не упоминай при мне об этом человеке! Я о нем знать ничего не хочу!

— О ком? — удивился Леня.

— О моем дорогом племянничке Викторе! Ты бы слышал, какие слова он говорил Олегу Ивановичу, как мучил нас!

— О чем ты?

— Я не в курсе всех подробностей — ты же знаешь отца, у него всегда были свои дела вне этих стен, и я в них предпочитала не вмешиваться. Однако знаю, что Виктор собрался нас… ограбить.

— Что?!

— Леня, прошу тебя, не спрашивай меня об этом, — нервно замахала руками мать. — Я ничего, ничего не знаю. Знаю только, что у отца есть какой-то счет в одном из европейских банков. Я никогда не спрашивала. И не хочу. Мне так удобнее…

— Час от часу не легче, — пробормотал Леонид, потирая давно не бритый подбородок.

— Впрочем, у отца был какой-то план в отношении Виктора. Чтобы избавиться от него… Олег Иванович ничего не объяснял, но просил не беспокоиться.

— Боже мой! Что же у нас за семья такая? — простонал Леня.

Мать отошла от окна и начала суетливо собирать со стола чашки.

— Какая уж есть…

В это время завибрировал телефон Лени. Звонил Гоша.

— Слушай, друг, тебе что-нибудь говорит имя Ирины Соколовой?

Леня онемел на мгновение.

— Але, ты тут? — подождав, позвал его Гоша.

— Это… это ее девичья фамилия, — пролепетал он, ощущая тысячи мурашек у себя на коже. — Ее нашли?

— Она в Смоленске. В больнице.

— О господи! — Леня осел на стул, а мать замерла с чашкой в руках, не замечая, как проливает остатки чая на свою белоснежную кружевную блузку.

— Не кипишуй. Тебе еще будет следак звонить, он все и расскажет. По тому, что я знаю, с ней… ну, короче, сам узнаешь.

— ОНА ЖИВА?

— Ты чего? Конечно, жива. Жди на телефоне. Все, мне пора!

Леня взглянул на мать и не мог произнести ни слова. Он ощущал только одно желание — немедленно оказаться в Смоленске.

Виктор

Он прекрасно выспался в самолете. Наверное, впервые за долгое время. Хотя перелет до Цюриха вымотал его донельзя. Олег Иванович в соседнем кресле вел себя как настоящий бука. Дулся из-за чего-то, хмурился и пил виски.

— Не сердитесь, милый старик, — благодушно ободрял его Виктор. — В этом мире всегда есть человек, который умеет подчинять себе других. Мне тут на днях пришла в голову одна забавная мысль. Смотрел недавно старый советский мультик про Винни Пуха. Показывали тот эпизод, в котором Винни добывал у пчелок мед. Идет он, значит, слышит жужжание и делает справедливый вывод о том, что жужжать кому-то, кроме пчел, смешно и глупо. Мы понимаем, что Винни задумал злодейство, но так как он очень обаятельный, эти его поползновения к грабежу со взломом не так бросаются в глаза. Да, есть таланты и в преступном мире.

И вот идет Винни, замышляет. Но как осуществить задуманное — не знает, пока не встречает Пятачка. «Ба, какие лица! Привет! Я, знаешь, тут подумал на досуге — а нет ли у тебя шарика?!» Издалека, сволочь, ведет, заметьте! Не посвящает бедного Пятачка в свои преступные планы и начинает им манипулировать — поди, дружок, принеси шарик, глянь — с каким лучше пойти на дело: с синим или зеленым? Ладно, уговорил, пусть будет синий.