— Прошу, Палач, не стоит торопиться. Я отвечу на все твои вопросы…

— Мне будет комфортнее, если сначала я переломаю тебе все конечности и надёжно зафиксирую. Можешь не сопротивляться — так мы потратим меньше времени.

— А что, если я расскажу тебе о том, что помимо меня о тебе знают и другие? О том, что ты пришёл из иного мира, как и все мы? — На какое-то мгновение подчиняющиеся мне вихри остановились, а ведомый ими лёд слепо устремился к земле, но заминка продлилась недолго. Барон не то, что не остановил меня своими словами — он ещё сильнее разжёг во мне жажду убийства. Тайна моего происхождения была той единственной тайной, которую я не мог доверить даже самым близким людям, а его слова о других… С большой вероятностью это был блеф существа, недооценившего меня и только сейчас распознавшего во мне иномирца. — Мы можем дать тебе знания. Открыть методы, за счёт которых ты войдёшь в полную силу за несколько десятков лет…

— Не интересует!

Вихри вздрогнули — и пересеклись в месте, где всё ещё стоял мой противник. Понимая, что всё не может закончиться столь легко, я сосредоточил всю свою волю на том, чтобы обрушить на барона град из сияющих, бесчисленных адамантитовых лезвий. Значения прочности и смертоносности у меня ассоциировались именно с ними, а не с несовершенными заклинаниями, и потому в момент, когда часть моего пространства души преобразилась и стала напоминать поверхность астероида — они рухнули с неба, изрешетив не успевшего защититься барона.

Вот только я не почувствовал не то, что отголоска боли — не было даже недовольства. Лишь холодная, всепоглощающая уверенность существа, в глазах которого все мои потуги были сродни детским играм. Осознание этого факта привело меня в ярость, и следующим шагом я обрушил на врага самое мощное давление, какое только удалось вообразить. От этого барон растёкся по растрескавшемуся серому камню лужей крови, и даже адамантит принял плоскую форму, смешавшись с телом этой странной твари.

Но, как и в прошлый раз, результата я не почувствовал. Барон был живее всех живых, а проекция его души продолжала расти, покуда посреди моей шахматной доски не сформировался идеальный круг с радиусом в два десятка метров. А в самом его центре явило себя нечто, не похожее ни на человека, ни на демона, ни даже на зверя. Размеренно пульсирующий пучок голубого света — вот, чем был барон на самом деле. И это — его настоящая внешность, подделать которую, конечно, можно, но для этого потребовалось бы почти божественное могущество, с которым он смог бы просто подчинить меня своей воле, изничтожив личность и заменив её собственноручно созданной куклой.

Ощущение было такое, будто бы я бросился на мага божественного ранга. Он просто смотрел и небрежно защищался, принимая все мои атаки, но я ничего не мог ему сделать…

— Вижу, рационализм и рассудительность вернулись к тебе. Готов к продолжению разговора?

— Ты выбрал не лучшие время и место.

— Соотношение течения времени «здесь» и «там» позволяют и не такое. Этой технике я так же готов тебя обучить…

— Такому можно обучиться? — На секунду я потерял самообладание, осознав, что это чудовище спокойно стоит и разговаривает там, где даже сильнейшая смертная душа за то же время несколько раз расколется на тысячу частей. Давление-то я никуда не убирал, решив таким образом проверить, насколько могущественен этот светлячок на деле. Ведь я тоже могу обставить всё так, чтобы показаться неуязвимым полубогом, но длительность представления всегда ограничивается реальной силой. — Неважно. Я отказываюсь ото всего, что ты мне предложишь.