Идиотка. Если с ней происходило то же, что и со мной… то какой способностью, помимо миротворца, она обладает? Без этого знания мне смертельно опасно с ней сражаться. Ведь миротворец, с какой стороны ни посмотри, серьезная сила. Мне, с моими прямолинейными атаками, будет очень непросто не попасть под её рассеивание магии. Даже мечи — и те тухли при столкновении с полумесяцами, а после раскалывались, превращаясь в обычный крепкий лёд. В плане физических возможностей я был на шаг впереди, но что такое этот шаг, если пройденный нами путь — это многие сотни метров…?

— Напарник, — я не рискнул называть Кэла ни по имени, ни по геройскому титулу, дабы не давать его непростым противницам лишней информации. Копейщиков — много, а герой всего один, — не вмешивайся. Я постараюсь увести её подальше отсюда, на юг, к реке.

— Увести?! Она тебя размажет, чёрная ты тва…

В очередной раз накинув Кэлу лишний балл за нападение на отвлёкшегося ради словесной нападки врага, я выдохнул, и уже гораздо спокойнее проанализировал ситуацию. Несмотря на близость серпов, моя способность к полёту не обратилась в ничто, хоть и основывается на магии — крыльями я могу и не махать, и всё равно не упаду. Просто так маназатраты ниже, но в бою это не столь важно. При этом мечи начали терять стабильность ещё находясь за моей спиной, а при столкновении превратились в безобидные куски льда. Знать бы, как именно миротворец рассеивает магию, и не пришлось бы экспериментировать. Но чего нет, того нет.

— Если ты ещё не потеряла себя, то поддайся чуть-чуть, о`кей? Я постараюсь бить не слишком больно.

Опустив веки, я ухватился за скопления маны напротив, приняв их за ориентиры. Полностью идентичные по своей структуре, полумесяцы, в отличии от разных заклинаний и их порождений, легко отслеживались в пространстве, что я собирался обратить в своё преимущество. За счёт скороговоркой, одними губами произнесённого заклинания высшего физического усиления, которое я считал бесполезным для себя и потому не нарабатывал до невербального варианта, удалось увеличить разрыв в скорости ещё на семь-восемь процентов. В теории, естественно. Но было ли это преимуществом, если уже сейчас несущуюся прямо на меня девушку окружает шесть… нет, семь серпов? И могло ли это быть свойством её второго дара?

Я ринулся вперёд и перед самым столкновением с первым из серпов извернулся, словно змей, и усиленным маной локтем ударил по плоскости этой махины, отправив её в полёт до земли. Сразу после этого я попытался провернуть то же самое со вторым, но был вынужден отступить, дабы не попасть под серию следующих друг за другом белоснежных лучей, срывающихся с кончиков пальцев Целестии. Один даже достал до сражающихся в полукилометре зверолюдок, пропахав в земле солидную рытвину. Разрушительная мощь, на глазок, вполовину ниже, чем у моих мечей, но эта способность может оказаться с сюрпризом. Ну, разные принципы приложения сил и всё такое. Тоже немаловажный момент, но…

Что за дичь происходит?

Выбитый мною из построения серп не вернулся обратно, да и таять не спешил, но он погрузился в землю — и воткнулся в слой концентрированной, агрессивной чёрной маны, которую та скрывала. Именно её я прожёг недавно, и именно из неё сейчас вырастали новые, серые полумесяцы, взамен истаявшему белому. Не трудно было угадать, куда вся это прелесть полетит — и я угадал, части избежав, а последние попробовав на зубок ударами сжимаемых в руках мечей, концентрация моей истинной маны в которых была столь высока, что ото льда как такового там уже ничего не осталось, но разрушение снарядов всё равно далось слишком легко. Белые — неповторимый оригинал, а серые — хрупкие подобия, призванные брать числом.