Кэл чуть качнул головой, не сводя взгляда с девушек, которых при жизни можно было назвать красавицами… но сейчас они представляли собой печальное зрелище. Складывалось ощущение, что их покусали, сожрали и уже начали переваривать, а после — вытащили сюда. Сражаться? Зачем, если можно ударить по больному, и превратить своего врага в безвольную куклу?

— Их нужно сжечь. Вставай. — Я схватил Кэла за плечо и, не особо церемонясь, поднял парня на ноги. Он нисколько не сопротивлялся, но явно хотел возразить по поводу сожжения. — Их уже не вернешь.

Дождавшись, пока сломленный герой кивнёт, я создал в своих руках белоснежное пламя — и опустил его на землю, позволив тому обратить в ничто и тела, и часть почвы. Да, Кэл — попаданец, и, возможно, хотел бы попрощаться с погибшими в соответствии с традициями своей прошлой страны, да только с их внешним видом ничего хорошего из этого точно не выйдет.

— Что со зверолюдками?

— Мертвы.

— Соберись. Наш бой не могли не заметить, так что как минимум святой церкви уже должен двигаться сюда. — Да что там — не могли не заметить! Мы тут устроили войну таких масштабов, что весь Рилан должен на ушах стоять. Спасибо и на том, что мама этого не увидела. Её бы инфаркт хватил от осознания того, что я — где-то там, посреди творящегося бедлама. — Слышишь меня? Может, тебе врезать? Полегчает.

Утешать? Выражать соболезнования? Я не готовая утешить героя девица, так что это не наш метод. Мне, в общем-то, было бы плевать на душевные терзания попаданца, но мы уже дважды сражались вместе плечом к плечу, да и его происхождение — вещь немаловажная. В этом мире концентрация императоров не столь велика, чтобы разбрасываться возможными союзниками.

Очень хорошо мотивированными союзниками.

— А… ты? Тебе не нужно бежать?

— С чего бы? — Я вздёрнул брови. — Его сиятельство — мой наниматель, и он знает, что я демон. Единственное, что мой уровень сил желательно сохранить в тайне… или хотя бы приуменьшить.

Пусть запоздало, но я втянул в себя панцирь, заставив Кэла поморщиться. Согласен — выглядит этот процесс немного жутковато. Будто какой-то симбионт в тело забирается, или ещё какая пакость. Но что поделать, если это моя собственная мана?

— Этот… зверолюд… Ты слышал, что он сказал?

— Слышал. — Я поднял с земли чуть погнутое, покрытое зазубринами адамантитовое копье, бросив его Кэлу. Тот его хоть и поймал, но держать продолжил, словно палку, а не своё оружие. — Я его раньше не встречал.

— Я тоже. Только здесь, в подземелье. И… — Герой шумно выдохнул, левой рукой взлохматив свои волосы. — Мы должны спуститься вниз! Снова!

Крыша, тихо шурша шифером, взмахнула крылами — и приготовилась ко взлёту?

— Мне как минимум нужно восстановиться. И тебе бы не помешало…

Те накопители, что не сорвало, я уже поглотил в бою. И все равно этого не хватило — слишком жуткая вещь, эти белые лучи.

— Через сутки все твари, которых создал этот маньяк, полезут на поверхность. Уже меньше, чем через сутки. — Если бы адамантит мог хрустеть — он бы захрустел, до того сильно Кэл сжал древко копья. — Я не знаю, чего он добивается, но он явно хочет, чтобы мы играли по его правилам. В городе не осталось никого, кроме меня, тебя и Валока, кто мог бы спуститься вниз и уничтожить муляж сердца.

— Муляж?

— Скорее всего. Тогда я этого не понял… — Кэла била дрожь. Нет, не так — его колотило до такой степени, что кончик его копья можно было бы прямо сейчас использовать вместо отбойного молотка.