Немного потыкав в диск пальцами, я перешёл на следующую стадию, став теперь уже активно его ощупывать в поисках активатора или чего-то, что поможет разобраться с возможностями полученного предмета. Если смотреть, то лучше всё-таки здесь, подальше от города. Ведь это вряд ли простой подстаканник с подсветкой, верно? Но физических органов управления обнаружить не удалось, так что я быстро перешёл к попыткам как-то воздействовать на артефакт маной, подаваемой через руки. Вот ниточка силы цепляется за диск, и… успех! Моя сила начала плавно перетекать в предмет, а очертания того поплыли. Слегка увеличив напор, мне удалось зайти дальше, позволив диску стать прямоугольной палкой, но тут я уже наткнулся на физическую невозможность подать больше силы через руки. Немного подождав, решил подключить к делу и крылья тоже… и вот тогда невнятной формы кусок металла окончательно превратился в сомнительного внешнего вида меч. Во-первых, лезвие для меня было слишком длинным — почти полтора метра длиной. Таким орудовать может только взрослый человек, а я со своим телом пролетаю даже с учётом физического усиления. Во-вторых, что само лезвие, что гарда — всё было покрыто церковными узорами, которые использовать могут только те же церковные служители. Ну и в-третьих, я, самую капельку, маг, и напирать на изучение железомахания не планировал. Да, Целестия весьма недурственно орудовала воплощенным оружием, но придать хоть сколько-то сил маг может лишь оружию из пластичного адамантита, являющегося редким и довольно дорогим металлом. Учитель говорил, что обычный одноручный меч из такого материала будет стоить миллионов так сорок эфир при весе в двести граммов, — а металл этот был весьма лёгким, — но накопить такую сумму просто чтобы начать тренироваться светит только реально бессмертным ребятам… или детям правителей.

В любом случае, это слишком дорого для оружия, которое можно стащить или забрать с трупа.

Но самая капелька наивной веры заставила меня взять меч в руки и, потыкав им в камень, — неплохо, кстати, режет — пара сколов осталась, а ведь я даже не бил! — подать в него ману. Надежда, обычно, умирает последней, но этим прекрасным вечером лапки протянула моя жаба, а хомяк, если он есть, должен был словить инфаркт от счастья! Меч впитывал ману, словно губка, а в камне буквально утонул, словно тот был не прочнее воды! Но только этого было бы слишком мало для того вау-эффекта, который мне довелось словить; в моих руках оружие вновь поплыло, стало холодным, словно лёд, и послушным моей воле материалом, из которого можно было лепить что угодно. Получается, в первый раз я его распечатал, а теперь запитал и привязал к себе? Как говаривал один небезызвестный персонаж — щикарно!

Кинжал, копье, здоровый кухонный тесак, изящная катана, нунчаки, парные лезвия, кувалда… Я перепробовал всё это, нащупав максимум доступного адамантита только после того, как цепь у копии оружия Целестии растянулась на тридцать метров. Весило всё это богатство столько, что у меня появились некоторые сомнения по поводу происхождения этого артефактного оружия.